Старая сказка - Кейт Форсайт

Маргерита неуверенно взяла мягкий фиолетовый фрукт, посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Лучо. Он кивнул и улыбнулся, и тогда она поднесла инжир ко рту и откусила кусочек. Он взорвался на языке таким бесподобным вкусом, какого она еще никогда не пробовала. Нежный, ароматный, пикантный. Маргерита с восторгом посмотрела на юношу, а потом жадно доела дольки, смущенно смеясь, когда сок потек по подбородку.

— Он безумно вкусный!

Лучо ничего не ответил, и она с удивлением посмотрела на него. Он же не мог оторвать взгляда от ее губ, а потом вдруг протянул руку и бережно стер капельку сока в уголке ее рта. Она вздрогнула от прикосновения и замерла, расширенными глазами глядя на него. А он провел пальцем по ее пухлой нижней губе, а потом подался вперед и поцеловал ее долгим поцелуем. Тело ее растаяло. Одной рукой Маргерита обвила Лучо за шею, притягивая к себе, и губы ее раскрылись навстречу его губам.

Наконец он оторвался от нее.

— По-моему, ты меня околдовала, — прошептал он, опуская голову рядом с нею на подушку. — Я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Я не могу спать, потому что беспокоюсь, как ты здесь одна, и не страшно ли тебе.

— Я тоже не могу спать, потому что думаю о тебе, — прошептала она в ответ.

— Ты околдовала меня? Ты — ведьма?

— Нет! — воскликнула она и оттолкнула его.

Он рассмеялся, обнял ее и вновь поцеловал. Она пылко ответила на его поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.

Он застонал и отстранился.

— От твоего присутствия у меня кружится голова. Я не могу думать больше ни о чем, когда ты рядом. Ох, Маргерита, давай спустимся по веревке со мной! Я отвезу тебя в Лимоне. Ты когда-нибудь плавала на лодке?

Она покачала головой.

— Тебе понравится, вот увидишь. Лодка будет скользить по волнам, как птица, ветер наполнит паруса, так что мы помчимся быстрее лошади, скачущей галопом. Пройдет всего несколько часов, и мы окажемся уже далеко отсюда. А потом поедем ко мне домой, во Флоренцию. Там ты будешь в безопасности. Она никогда не найдет тебя.

— Ой, как было бы хорошо! Я очень этого хочу!

— Ну так в чем же дело? Бояться нечего. Я не уроню тебя. — И он поцеловал ее в шею.

— Заклинание, — пробормотала Маргерита.

Но он не сводил глаз с ее грудей, которые приподнимались и опадали под тонкой тканью ее camicia. Он медленно потянул сорочку с плеч, покрывая поцелуями ее плечи и опускаясь ниже.

— У тебя такая белая кожа, она похожа на просвечивающийся шелк. Я вижу под нею синие прожилки вен, — пробормотал он. Он опустил сорочку ниже, обнажив красное родимое пятно на левой груди. — Ага, родинка в виде венчика петрушки, — прошептал он и наклонил голову, чтобы поцеловать его. Очень медленно он лизнул его языком, а потом легонько прикусил. Она ахнула и крепче прижала к груди его голову, и каким-то образом губы его нашли сосок, и она снова ахнула и выгнула спину.

Лучо резко сел и оттолкнул ее от себя.

— Пожалуйста, не надо, — хрипло сказал он.

Она почувствовала себя уязвленной, с тревогой глядя на него.

— Что случилось?

— Ничего! Просто… неужели ты не понимаешь, как сильно я хочу… а когда ты издаешь такие звуки… и смотришь на меня… Лучше я пойду. — Он встал.

Маргерита села на постели, стараясь запахнуть на горле расстегнутый ворот своей camicia.

— Пожалуйста, не уходи.

Он старательно избегал ее взгляда.

— Я должен. Это неправильно. Ты невинна, как дитя. Ты не понимаешь. — Быстрым шагом он пересек комнату и взялся за веревку.

Маргерита бросилась к нему и обхватила его обеими руками.

— Лучо! Пожалуйста!

Он застонал и привлек ее в свои объятия. Они надолго замерли, слившись в поцелуе и раскачиваясь в такт неслышной музыке небес. Одна его рука потянула вниз сорочку и легла на ее обнаженную грудь, а другая скользнула по талии и накрыла ягодицы. Он развернул девушку и прижал к стене, стаскивая с нее camicia. И тут его пальцы нащупали влажную щель у нее между ног. Он глухо застонал и крепче прижал ее к себе. Другой рукой он завозился с поясом своих рейтуз. У него ничего не получалось, и он схватился за завязки штанов уже обеими руками, но потом опомнился и отстранился от нее. Пальцы его были перепачканы кровью.

— Маргерита… mia bella e blanca…Я не могу. Так нельзя, — пробормотал он.

— Лучо, — взмолилась она, сама не понимая, чего хочет, сознавая лишь, что не вынесет, если он уйдет.

Не глядя на нее, он схватился за веревку и выскользнул в окно.

— Я вернусь, обещаю. — С этими словами юноша исчез.