Жара - Кейт Петти

— Так, так, что за шутки? — в дверях появилась Джесса. — Вы об Аделе? Все только о ней и говорят.

Макс начал изображать Аделу: как будто расстегнул на себе лифчик, повертел и бросил в толпу.

— Хватит таращиться, Макс, — с ужимками пропищал он. — Что, голых девочек раньше не видел? Я просто предпочитаю сплошной загар. Ты привыкнешь.

Хелен подхватила. Она засеменила по классу, уперев руки в боки.

— Можно подумать, я делаю что-то ужасное. Да если бы не я, ваша жизнь была бы серая, унылая и однообразная.

Тут Дональд стал изображать Козленка, появившегося из ниоткуда:

— Боже милосердный, девочка! Прикройся!

Вся наша секция, к этому моменту собравшаяся полностью, покатилась со смеху. Джесса поймала мой сочувственный взгляд. По крайней мере, не я одна пропустила представление. Я немного жалела Аделу, как-то нехорошо, что она стала мишенью пошлых шуток. Тут появилась мисс Клэгган, успокоила всех, и мое сочувствие не успело развиться дальше.

Все угомонились, расставили пюпитры и разложили ноты. Пару минут я набиралась храбрости и поглядывала на Дональда, когда была уверена, что он переворачивает страницы или смотрит на мисс Клэгган. Было жарко и безветренно. Я почему-то нервничала и замечала всякие мелочи: видела, как Дональд сосредоточен и как нервно улыбается, когда нота получается фальшиво, как вытягивает ноги во время пауз и подгибает одну под стул, когда его очередь играть.

В общем, я была жутко напряжена. И тут заговорил мой кишечник. Во время перерыва в двадцать тактов желудок запротестовал — громко и музыкально. Первыми захихикали Джесса и вторая Ханна, а потом, когда громовые раскаты стали более отчетливы, и все остальные в классе. Дональд и мисс Клэгган были последними, кто сдался беспощадному смеху.

— Ну все, посмеялись и хватит! — заворчала мисс Клэгган.

— Это самые музыкальные звуки, которые я услышал за все утро! — вставил Макс.

— Дональд Дак жив! — воскликнула Хелен.

— Пора делать перерыв, — уступила мисс Клэгган, — и Дак, на будущее — завтракай, пожалуйста!

Почему вся моя жизнь — сплошное мучение и бесконечный конфуз? Все заговорили со мной голосами из мультика про Дональда Дака. Все, кроме Дональда. Он куда-то пропал. И на ланч не пришел.

— Где Дональд, Дак?

Почему, интересно, все спрашивали об этом меня?

— Откуда мне знать? — спросила я Джемму.

— Ну, ты же сидишь с ним рядом, разве не так?

— А тебя смешнее спрашивать, — сказал один из Хорнов.

— А я знаю, где он, — встряла Адела (ей-то откуда знать?) — Я видела, как его похитило лохнесское чудовище, гигантская женщина-шотландка, сразу после вашей секции.

— Это его мама, — проявила я осведомленность.

— О-о-о, да ты в курсе семейной жизни Дональда, Дак! — воскликнула Джесса.

— Ну… я…

— Не отрицай очевидного, — сказал второй Хорн.

Аделе не терпелось закончить свое сообщение:

— Когда я спросила, куда он едет, Дональд ответил, что сегодня золотая свадьба его бабушки и дедушки и мама не позволит ему пропустить ее. Он вернется вечером. Так что не грусти, Ханна.

— Чего? Я?

Что эта Адела опять задумала?

— Да, ты. Ты бы видела сейчас свое лицо.

— Ой, да заткнись ты, Адела, — сказала Джесса. — Пойдем, Ханна, позагораем, пока солнышко.

— А мне показалось, я слышал раскаты грома во время секции, — ухмыльнулся Макс.

Может, стоит спросить Джессу о том, что происходит?

— Джесса, почему меня не покидает ощущение, что надо мной все смеются?

— Да никто над тобой не смеется, с чего ты взяла?

— Все эти… — я поколебалась, не желая выдавать себя с головой, — все эти приколы про Дональда Дака. На что там Адела намекала?

— А, да не обращай на нее внимания. Просто она хочет показать, что знает больше других. Да и потом ты всегда выглядишь какой-то испуганной. Но это даже мило. К тому же ты нравишься мальчишкам, они пытаются скрыть это, поэтому и дразнят.

— Я? — сильнее удивить меня она не могла. Мэдди, Софи, они — да, однозначно. Шарлотта — может быть. Но я? Наверное, есть какие-то условные знаки, которых я пока не понимаю.

— А что тебя удивляет?

— Но ведь у меня очки! Плохие волосы! Огромная грудь!..

— Да ну тебя, Ханна! Ты как будто не знаешь, что привлекает парней?

— Знаю. Длинноногие блондинки. Без очков.

— Да никто не возражает против очков в наши дни. Это как, ну… Ты же не будешь носить их всю оставшуюся жизнь. И ты такая милая. Ты во многом разбираешься и не болтаешь всякую чушь, как многие другие девчонки.

Я была поражена до глубины души. Для своих старых подруг я просто Дак. В школе меня всегда считали занудой и ботаником, а теперь… Я и не знала, как отнестись к внезапно свалившемуся на меня интересу парней.

— А что она болтала о Дональде?

— Адела полагает, что ты ему нравишься. Она тебе разве не говорила? А я думаю, она не может спать спокойно, когда какая-нибудь девчонка нравится парню больше, чем она, так что тебе придется трудно.

— Ах, Адела вовсе не такая злобная, честное слово.

— Такая, такая, Ханна. Имей это в виду.

Отсутствие Дональда было одновременно мучительным и радостным. Не надо волноваться из-за того, что я постоянно бегаю в туалет, что запотели очки и обо всем остальном в том же духе. С другой стороны, я по нему скучала. Я смотрела на его пюпитр, на пустой стул и жутко расстраивалась. Жизнь была скучна без его улыбки, обращенной в мой адрес. Джесса еще заронила надежду, что я нравлюсь Дональду. О, да! Лучше вообще об этом не думать, чтобы потом не плакать от крушения иллюзий.

В конце дневной репетиции прогремел настоящий гром. Он громыхнул так сильно и так близко, что некоторые даже вскрикнули. А когда гигантские капли забарабанили по окнам, мы облегченно вздохнули: сегодня ранним вечером намечался концерт учителей курса, а потом были запланированы барбекю и глупые игры на свежем воздухе. Благодаря дождю эти игры отменили, и вряд ли кто-то огорчился — субботний вечер у телевизора нас вполне устраивал.

Надо было расставить стулья в старом зале для концерта, и я только радовалась возможности немного поработать и отвлечься от мыслей о Дональде. Потом мы дурачились с Максом, Джессой, Джеммой и Хорнами. Никаких детских игр, просто несколько часов в прекрасной компании за просмотром «Поцелуя на вылет» и других незатейливых программ. Вечером, когда мы с Джессой расставляли пюпитры, к нам подошел Кевин.

— Ты уже занята в камерном концерте, Джесс?