Дай мне шанс - Дженнифер Доусон

Мадди прижала пальцы к пульсирующему виску и заморгала, когда в глаза ударил утренний свет. Еда и кофе, которые сотворят чудо с ее похмельем, ждали внизу, но она еще не была готова встретиться с Митчем Райли.

Она думала о своей жизни, и угрызения совести заставляли ее то и дело посматривать на старомодный телефон, стоявший на секретере. Прекрасный предмет мебели, разрисованный облупившимися цветами.

Выглянув в окно, Мадди окинула взглядом двор, мысленно делая кое-какие преобразования. Немного работы – и двор станет великолепным. А сейчас… Плакучие ивы и полевые цветы покачивались на летнем ветерке, создавая идиллический пейзаж. Здесь росли также дубы и клены, по виду – столетние. Между листвой проглядывала река, лениво несущая свои воды. Картина была идеальная, так что даже руки зачесались – ужасно хотелось нарисовать все это. Удивительно! Она ничего не рисовала с пятнадцати лет, когда умер ее отец.

При мысли об отце Мадди снова посмотрела на телефон. Он был исправен – она проверила его ночью и даже собиралась позвонить. Но не позвонила. Хотя и понимала, что нужно связаться с семьей, дать знать, что она жива и в безопасности. Но при мысли о звонке в животе все переворачивалось!..

Конечно, она любила их и хотела все делать правильно. Но если она позвонит сейчас… Родные наверняка уговорят ее вернуться домой. Мать станет плакать, а Стив скажет, что она безответственная и безрассудная. Шейн же начнет… Ох, об этом даже думать не хотелось. В общем, они доведут ее до истерики, и угрызения совести окончательно ее доконают. В результате она наговорит глупостей, и все станет только хуже. Так что звонить домой – это не выход. Нет, она не позволит отнять у нее свободу. Ведь надо хоть немного насладиться ею.

Разумеется, можно было принять самое простое решение – позвонить лучшим подругам. Пенелопа и Софи не осудят ее. И, конечно же, сообщат ее родне, что она в безопасности.

Сначала следовало позвонить Пенелопе. Пенелопа Уоткинс в любых обстоятельствах была самим хладнокровием и умела разрешать любые затруднения. Брат называл ее Железным кулаком. В отличие от Мадди, которая была всего лишь сестрой босса, Пенелопа являлась неотъемлемой частью бизнеса Шейна. Если кто-то хотел получить доступ к Шейну, следовало сначала прорваться к Пенелопе. Так что же, звонить ей?

Мадди подошла к постели и присела. Повинуясь порыву, она заблокировала номер, прежде чем позвонить на мобильник лучшей подруги. Та немедленно произнесла:

– Алло, слушаю.

Мадди обернула шнур вокруг пальца и прошептала:

– Ты одна?

– Мадди? Слава Богу, – сказала Пенелопа без малейшего беспокойства в голосе. – Ты где?

Мадди окинула взглядом комнату; ей вдруг представилось, что из-за кружевных занавесок вот-вот выскочат ее братья.

– У меня все в порядке. Ты одна?

– Здесь Софи, – сообщила Пенелопа. – Уверена, что ты в порядке? Все с ума сходят от тревоги. Твоя мать бьется в истерике. Шейн лопает антацид как конфеты, а все остальные мечутся по дому, как львы по клетке.

– Где она, где она?! – послышался в трубке голос Софи Кинкейд. – Дай мне пять секунд, чтобы все узнать!

Грудь Мадди сдавило. Зря она позвонила.

И тут снова заговорила Пенелопа.

– Мы волнуемся, Мадди. Тебе нужна помощь?

– Нет-нет, я в порядке. Можешь дать им знать?

В ответ – молчание. И Мадди живо представила свою подругу Пенелопу, сдержанную, собранную – ни один волосок не выбился из прически. Впрочем, она всегда была такой… Даже в то время, когда они вместе ходили в детский сад. Всегда тщательно выглаженная католическая форма и черные лакированные туфли – такие блестящие, что можно было видеть в них свое отражение.

– Ты не собираешься им позвонить?

Вопрос подруги вывел Мадди из задумчивости.

– Я не хочу говорить с ними. Не могу.

– Ничего-ничего! – воскликнула Пенелопа, смягчившись. – Все в порядке, дорогая. Я позабочусь о них. Скажи, что хочешь передать.

– Передай, что я жива и здорова. – Мадди наматывала шнур на пальцы, пока они не посинели. – И еще передай, что мне очень жаль и что я в безопасности.

– Дай мне поговорить с ней, – попросила Софи.

– Еще минуту, – ответила Пенелопа. – Мадди, ты действительно уверена, что все в порядке? Поверить не могу, что ты сбежала, не предупредив нас.

– Я оставила записку, – пролепетала Маделин.

– Что-то случилось со Стивом?

Мадди покачала головой, хотя Пенелопа не могла ее видеть.

– Ничего не случилось. Не знаю. Я сидела одна, чувствуя, что меня вот-вот вырвет. И вдруг поняла… Поняла, что так не должно быть. Пен, я чувствовала себя… не так, как полагается. – Голос Мадди дрогнул. Глаза наполнились слезами. – Теперь все меня ненавидят, да?

– Как ты можешь даже думать такое?! Жаль, что я не знала, как ты несчастна.

– Прости, Пен. – Мадди утерла слезы. – Все любят Стива. Он само совершенство.

– Нет, мы любим тебя. Его мы терпели.

– Но все, что он сделал для меня…

– Тебе было пятнадцать, – перебила Пенелопа. – И давно пора забыть о покаянии. Да, он был добр и помог, но это не означает, что ты обязана выйти за него.