Поверь в любовь - Кара Уилсон

— Не сегодня, милая девочка Мелоди, — возразил Сет, слегка задыхаясь. — Сегодня я гожусь только для одного — чтобы с меня сняли мерку для моего ящика.

— Нельзя так говорить! Джеймс, подойдите сюда и скажите вашему отцу, чтобы он не говорил таких вещей.

— Брось, Сет, — посоветовала ему Джеймс. — Только хорошие люди умирают молодыми, а ты под эту категорию не подходишь.

— Как и ты, — ответил Сет. — И никогда не будешь годиться. Почему бы тебе не отправиться туда, откуда ты взялся, и не дать мне спокойно умереть?

— Ничего не выйдет, — сказал Джеймс. — Привыкай к мысли о том, что я останусь, пока ты не выйдешь из этой больницы своим ходом.

Гримаса исказила лицо Сета.

— Ты всегда был противным парнем, — пробурчал старик и посмотрел на Мелоди. — Давно уже хорошенькая женщина не держала меня за руку. Надеюсь, вы сможете остаться еще ненадолго.

Непроизвольно она прижалась щекой к его скрюченным пальцам.

— Если хотите, всю вторую половину дня до самого вечера.

— Хоть немного еще — будет достаточно, — пробормотал Сет, глаза его прикрылись веками. — Еще хоть немного.

Вскоре он как будто заснул. В течение примерно получаса Мелоди оставалась радом. Затем, когда он, кажется, погрузился в глубокий сон, Мелоди убрала его руку под одеяло.

— Пусть отдыхает, — прошептала она и обернулась к Джеймсу, считая, что он обрадуется и последует за ней к дверям.

На удивление, он не двинулся с места и продолжал стоять с выражением скорби на лице. Это было так непохоже на него — с его обычной самоуверенностью, которая ее пугала.

— В чем дело? — спросила Мелоди. — Ведь вы не думаете, что он умрет?

— Нет, черт побери! — возмутился Джеймс, провожая ее к выходу из палаты.

Однако в его голосе не было убежденности, а глаза остались затуманенными от наплыва чувств.

— Тогда почему у вас такой странный вид? Вы меня пугаете. Вам что-нибудь известно, что вы не сообщаете мне?

Он провожал Мелоди к лифту через весь зал.

— Мы — чужие, — заметил он мрачным тоном. — Это мой отец, я его сын, но мы чужие. Ни разу мы не смогли… — Джеймс покачал головой и посмотрел озадаченно на Мелоди. — Вы вот вошли в его жизнь в самой негативной обстановке, но он тянется к вам, будто вы — его любимое дитя, а со мной…

Затем, сообразив, насколько жалостливо звучат его слова, Джеймс с избыточной силой ткнул пальцем в кнопку лифта, будто надеялся, что кабина скорее придет ему на выручку.

— Только у Сета всегда все наоборот, — горько промолвил он. — Большинство мужчин хотят сына, но он, кажется, предпочитал дочь.

Мелоди видела: Джеймса мучает ревнивое чувство, и ей было жаль его, так же как и его отца, потому что это упрямые, гордые люди, которые не умели пойти друг другу навстречу.

— Если бы вы сказали, что любите его, он мог бы держать себя по-другому, — предположила Мелоди, и моментально поняла, что лучше бы ей было молчать?

— Вы что — смеетесь?! — воскликнул Джеймс. — Пусть меня лучше расстреляют.

— Он же ваш отец!

— При чем тут это?

— Это все определяет.

Мелоди опиралась на собственный опыт единственного ребенка в семье, выросшего в окружении любящих родителей, теток, дядьев и кучи двоюродных братьев и сестер, которые никогда бы не позволяли ей чувствовать себя изолированной или одинокой. Джеймс Логан, вероятно, неспособен понять, что это означает для человека.

— Члены семьи должны стоять друг за друга, что бы ни случилось.

Его ответ был почти точно таким, какого она и ожидала.

— Я не готов подписаться под этой лекцией из области популярной психологии. Путем шантажа меня нельзя заставить объявить себя приверженцем эмоциональной привязанности, основанной на случайности генетического порядка.

— Тогда мне жаль вас.

— Вы меня… жалеете? — Он говорил ледяным тоном.

Отступать назад было слишком поздно. Мелоди забралась по колено в болото неприятностей, она, можно сказать, видела вокруг разинутые пасти крокодилов и прочей нечисти.

— Мне жаль вас, — повторила она, невзирая на опасность. — Вся эта оскорбленная мужская гордость здесь неуместна. Она только усугубляет ваш разрыв с отцом. Я не знаю, в чем причина ваших расхождений, но из-за этого вы не можете чувствовать ничего, кроме ожесточения по отношению к отцу.

Джеймс, сделав резкое движение рукой, сильно сжал запястье Мелоди.

— Вы растрачиваете свои таланты, копаясь в поношенной одежде. Вам бы выступить в роли манипулятора: совать нос в дела других людей и учить их, как жить.

Он вскипел — только что пар не шел из ушей, но лицо, как заметила Мелоди, несмотря на загар, приобрело землистый оттенок. Пожалуй, она зашла слишком далеко. Но она не оставит в покое ни Джеймса, ни его отца. Эти два упрямца отказывались признать родственные узы, существующие между ними. Она добьется сближения между Джеймсом и его отцом, пусть даже земля перевернется. Нет никаких разумных причин, чтобы Сет Логан жил заброшенным, одиноким, когда у него есть сын.

— Вы делаете мне больно, — произнесла Мелоди обиженным голоском.

Джеймс взглянул на нее в ужасе и бросил ее руку, словно это были раскаленные угли.

— Я не хотел. Простите, пожалуйста.

Ага, значит, он не полностью лишен чувства вины. Мелоди сразу же приступила к осуществлению своего плана.

— Думаю, я хотела бы в самом деле поесть, — заявила она, слегка потирая запястье. — Вы бы не очень возражали, если бы мы заехали куда-нибудь съесть по бутерброду, а потом отвезли меня назад в магазин?

Джеймс посмотрел на часы.

— Конечно нет. А кафетерий здесь, в больнице, не подойдет?

Еда там не ахти какая, и атмосфера не располагает к строительству мостов доверия, но с чего-то надо начинать. У нее будет возможность в соответствии с ее планом провести время с Джеймсом Логаном, чтобы преодолеть его оборонительные линии и убедить его заключить мир с отцом. Неважно, что она лично считает молодого Логана несносным. Пребывание в его компании — сходная цена за воссоединение отца с сыном.

— Кафетерий вполне подойдет, — сказала Мелоди, и не стала прислушиваться к голосу совести, который подсказывал ей, что она поступает не слишком-то чистосердечно. Если даже и так, то она старается во имя доброго дела.

Путь к этой цели оказался удивительно доступным, ибо на следующий день у Сета началось воспаление легких и появилась необходимость целую неделю дежурить у постели больного.

— Неужели нет каких-нибудь чудодейственных таблеток от этого заболевания? — прошептала Мелоди.

Джеймс печально покачал головой.

— Мне кажется, он не хочет жить, — сказал Логан-младший, — против этого нет никаких лекарств.