Наследник тайных знаний - Юлиана Кен

Нежнейший вкус лангуста оттенял аромат лимона и розмарина. Стон наслаждения сорвался с губ Элис. Мужчина изо всех сил сдерживался, ежесекундно страстно желая сжать хрупкое юное тело в пылких объятиях. Прекрасное создание напротив затрагивало тонкие струны его души. Честная похвала ласкала слух. К восхитительным ногам девушки хотелось бросить весь мир, а ею самой наслаждаться медленно, без суеты, как величайшим произведением талантливого гения.

Элис смотрела на приближающийся берег со старинными, некогда прекрасными домами, теперь пришедшими в удручающий упадок.

Портовая часть города не казалась дружелюбной: с битком набитых туристических теплоходов и груженых судов до яхты доносились шум и крики. Грязная от машинного масла вода источала зловонный запах, а ветхие домики вблизи набережной, казалось, вот-вот превратятся в песок.

Но Эндрю ослепительно улыбался, и Элис вновь окинула взглядом совсем близкий берег: на набережной активно шла торговля. Длинные столы в тени пальм были завалены книгами, а сразу за ними на бетонных плитах пестрели картины местных художников. Трое темнокожих парней отбивали на барабанах ритм и издавали звуки, напоминающие ночные крики диких животных. И девушки в карнавальных юбках под это танцевали. А рядом, вальяжно откинувшись в кресле, старик продавал сигары.

- Я подарю тебе этот город, - мощные руки обвили тонкую талию девушки, и спиной Элис прижалась к огромной мускулистой груди.

Покинув яхту, пара в белом затерялась в рядах ферии, а именно так на Кубе называются рынки. Девушка прикасалась ко всему: к ярким платьям, деревянным украшениям и статуэткам, немыслимым поделкам из пустых банок колы. Она задержалась у прилавка с картинами, любуясь сочной палитрой красок. Величественные пальмы, знойные женщины, старинные автомобили и герои революции смотрели на нее с ярких полотен.

Эндрю чувствовал себя радушным хозяином, чья гостья всецело наслаждается оказанным ей величественным приемом. Сожалел молодой человек лишь о том, что вместо изысканных произведений мастеров золотого века, украшающих его дома в разных уголках Европы, взгляду красавицы представилась подобная безвкусица. Но Элис нравилось. В кустарном промысле было что-то самобытное и близкое лично для нее.

Эндрю поймал такси. Роскошный автомобиль середины прошлого века сохранился в отличном состоянии.

- Я хочу преподнести тебе подарок в память об этом дне, - Эндрю открыто улыбался, и девушка согласно кивнула, поощряя его желание. Молодой мужчина заговорил с водителем на испанском языке, и машина неспешно покатила по узким улочкам старой Гаваны.

Вскоре везде показались похожие автомобили: на каждой улице и у каждого дома. Спутник рассказал Элис о том, что старинные машины на острове свободы считаются национальным достоянием и запрещены к вывозу за границу. В окне мелькнул Капитолий, в точности похожий на своего американского брата, за исключение нескольких выбитых на первом этаже стекол. А с противоположной стороны улицы из окна ветхого многоэтажного дома прямо на дорогу кто-то выливал грязную воду. И снова музыка и танцы.

- Улицы Гаваны в большинстве своем не имеют названий, нечетная нумерация идет от воды, четная - от старой части города. Мы отправляемся на угол пятой и шестнадцатой авениды.

Седой хозяин антикварной лавки тепло приветствовал путников:

- Дорогой друг, рад снова видеть тебя, - он крепко обнял Эндрю.

- Как поживаешь, старик? - улыбка молодого мужчины изменилась, стала по-настоящему доброй и ласковой.

- Господь милостив, в добром здравии.

- Пожалуйста, помоги подобрать подарок для моей прекрасной леди.

Радость расцвела на лице Элис.

- У меня есть кое-что специально для вас, - пожилой человек скрылся за маленькой дверцей, и через мгновение вернулся с бархатной коробочкой в руках.

Изящный кулон предстал перед взглядами молодых людей. Птица из разноцветных каменьев в золотой клетке, обвитой лианами, распахнула свои крылья.

- Нравится? - внимательным взглядом Эндрю окинул Алису, пытаясь прочитать в изумрудных глазах самые сокровенные мысли девушки.

- Очень красиво, - Элис запнулась, а потом тихо добавила. - И очень печально. Неволя губит красоту, а не преумножает ее.

Мужчина едва заметно наклонил голову, всматриваясь, казалось, в потаенные глубины души девушки, а потом тише прежнего сказал несколько коротких фраз на испанском языке старому антиквару.

- Мы еще вернемся, - объявил Эндрю, и пара покинула антикварную лавку.