Научи меня летать - Бьюла Астор

— В самом деле? Никаких увлечений?

Он пожал плечами.

— Конечно, у меня были женщины. Но ничего серьезного и длительного. По крайней мере, до сих пор.

Это было эгоистично, но она почувствовала облегчение. Она никогда не была замужем, да и сравнительно редкие любовники надолго не задерживались. Они не выдерживали ее слишком самостоятельного характера. Или сами ей не подходили, и она быстро избавлялась от них, не испытывая особых душевных мучений и угрызений совести. Поклонников у нее всегда хватало, и возможность выбора была достаточной.

И при ее многочисленных деловых и личных контактах с мужчинами, среди всей этой мужской толпы она до сих пор не выделила никого, с кем можно было бы соединить свою жизнь, хотя бы на время. Она не чувствовала ни к кому из них серьезного влечения. Никто не затронул ее душу так, как это случилось сегодня.

Казалось, что незнакомец превратился в черную дыру, поглощающую все вокруг себя, в том числе и ее саму со всеми ее мыслями и чаяниями. Дженифер вновь зазнобило от мысли об этом сверхчеловеческом феномене, от столь неожиданной для нее самой силе собственной страсти.

Именно эта сила чувства и помогла ей преодолеть смущение, сомнения и некоторую растерянность.

— Я тоже не замужем. Любовника также нет. Думаю, что знание этого и тебе не помешает.

Он удовлетворенно улыбнулся, так, что у нее чуть не остановилось сердце.

— Я рад этому.

За окном полыхнула молния, донесся приглушенный раскат грома.

— Люблю наблюдать разгул стихии, — сказала Дженифер, несколько нервозным голосом. — Особенно ночью.

— Да, ночью многое выглядит иначе, — многозначительно произнес Стивен. — И воспринимается по-другому, гораздо острее.

— Моя мама не любит сырую погоду. Она говорит, что от нее страдает прическа. Повышенная влажность и избыток электричества в воздухе. — Дженифер сама не поняла, зачем начала говорить о семье. Они же вроде договорились с самого начала, что не будут копаться в личной жизни друг друга. А семья — это уже частица тебя самого. Не стоит открываться перед незнакомцем, даже в малом.

Прежде чем она смогла прикрыть свой промах небольшой шуткой, он погладил ее волосы.

— Такая погода делает твою прическу еще более привлекательной, как и тебя в целом.

В отличие от большинства женщин, Дженифер почему-то всегда чувствовала некоторую неловкость, слыша комплименты в свой адрес. Она машинально подняла руку и поправила массу длинных, густых волос, потерявших свою аккуратную укладку буквально за несколько секунд после того, как она вышла из такси прямо под дождь.

— Мне нравятся крупные взбитые локоны, — сказал новоявленный поклонник и вновь погладил ее по голове.

— Обычно они у меня находятся в приглаженном виде.

Черт, опять промах. Разговор все больше приобретает личный характер. Ей не надо было завиваться, об этом позаботилась природа. И, исходя из заложенного в человеке духа противоречия, ей как раз хотелось иметь прямые, гладко зачесанные волосы. На борьбу с природной завивкой всегда уходило слишком много времени.

— Приходится постоянно носить длинные волосы, чтобы легче было с ними управляться. Если их коротко постричь, то я буду похожа на крашеную афро-американку или на выцветшую швабру.

Черт побери, что это с ней творится. Слова так и сыплются из нее без остановки, и все о себе. Никакого самоконтроля. Наверное, это нервное.

Он засмеялся.

— Для швабры они не подойдут. Слишком мягкие. — Стивен заботливо и как-то по-хозяйски поправил прядь волос, слишком выбившихся, по его мнению, из прически дамы.

У нее перехватило дыхание от этого интимного жеста. Этот человек все больше и больше поражал ее. Ощущение было такое, что они знакомы уже много лет. Старые любовники, встретившиеся после долгого перерыва. А какая впечатляющая фигура, полная мужественности и уверенности в себе. Рядом с ним чувствуешь себя в полной безопасности, защищенной от любых бед.

— Я могу спать на полу, — вдруг неожиданно возвестил этот защитник слабых и симпатичных. В его голосе звучали подкупающая мягкость и нежность.

— Что? Я не поняла.

Он прижал ладонь к сердцу торжественным жестом человека, дающего клятву.

— Мне хотелось видеть тебя здесь больше всего на свете. Но теперь, когда я этого добился, мне бы не хотелось давить на тебя. Никаких сексуальных домогательств.

Она смотрела на его грудь, не особенно вслушиваясь в слова. Какая широкая и мускулистая. К ней так приятно будет прижаться. И положить на нее свои ладони. Сколько времени прошло с тех пор, когда она последний раз прижималась к мужской груди, гладила ее. Ни один из близких с ней мужчин не вызывал таких сильных чувств, такого сексуального интереса.

Эта была даже не божественная искра, от которой могло воспламениться сердце. Это был настоящий всплеск огня, зарево лесного пожара. И дело было не в его физической красоте, хотя трудно было не заметить и не увлечься ею. И не в его чарующей улыбке, которой хватило бы, чтобы залить адреналином всю ее кровеносную систему.

Было еще что-то, пока трудноуловимое, но просто безумно притягательное. Например, это сочетание мощи, уверенности, жесткости и одновременно мягкости, нежности и сдержанности.

— Ты не давишь на меня. Нисколько, — наконец ответила Дженифер, подводя итоги своим мыслям.

Вновь на этом симпатичном мужском лице вспыхнула радостная улыбка. Его руки легли ей на плечи, а губы прильнули к ее шее. Дженифер почувствовала, как подгибаются ее колени, и она вся как будто стекает безвольно на пол. Из груди непроизвольно вырвался тихий стон наслаждения.

— Ты слишком напряжена. Попытайся расслабиться. Я тебе помогу. — Он повернул ее спиной к себе. Его пальцы, спускаясь сверху вниз, быстро промассировали ее плечи и руки. Затем опять вернулись к шее, уже в замедленном ритме мягко разглаживая и растирая застывшие, усталые за день мышцы.

Она таяла от удовольствия. Пришлось даже ухватиться за оконную ручку, чтобы не сползти на пол.

— Так лучше?

— На пределе. Если будет еще лучше, я просто взорвусь.

Он удовлетворенно хмыкнул и терпеливо продолжил свои упражнения с ее телом.

Может быть, ему было вполне достаточно такого общения, но не ей. Боже, когда же она последний раз была с мужчиной? Наверное, с тех пор прошла целая вечность. Даже воспоминаний почти не осталось. Может, завести сексуальный календарь или дневник? Так незаметно превратишься в старую деву, морщинистую, брюзгливую и склочную. Она прижалась спиной к его телу, чтобы получить дополнительную поддержку и удовольствие. Почувствовала трущееся движение его бедер о свои ягодицы. Его руки спустились вниз, оглаживая ее живот и все более слабеющие ноги.

— Уже очень поздно, — прошептала она.