Дай мне шанс - Льюис Сьюзен

Том и Моралес сняли маленький двухэтажный дом в дальнем конце главной улицы. Никто не обратил на них особого внимания. Целый день часть местных жителей носилась на лошадях, а остальные слонялись туда-сюда в широкополых шляпах и толстых пончо. Каждый курил табак или жевал листья коки и забавлялся шумными играми с непостижимыми правилами. Их женщины вялили мясо, а дети барахтались в грязи.

Эти два дня показались такими тихими после испытаний, пережитых ими в пути. Им придется пробыть здесь еще несколько дней, пока люди Моралеса не вернутся от Эль Патрона и не скажут, можно ли двигаться дальше. Эль Патрон — босс, человек без имени. Том подозревал, что скорее всего он из военных.

Благодаря Моралесу он теперь знал имя одного из убийц Рейчел. Густаво Сапата. Этот мальчишка — ему едва исполнилось двадцать — оказался близким родственником Эрнана Галеано. Все объяснимо: старший отдал приказ, младший выполнил. Моралес получил описание Сапаты от одного из своих людей в картеле «Холима». Два других имени пока выяснить не удалось. Но можно было выяснить и это, и Том хотел оказаться рядом, когда малыш Сапата станет визжать как резаный.

Когда вечером после прогулки Чамберс вернулся домой, Гектор Эскобар, Дарио Галвис и Моралес пили пиво.

— У нас есть новости, — заявил Орландо. — Неплохие. — И он предложил Гектору продолжить.

— Мы заполучили еще одно имя, — сообщил Гектор, и на его вечно хмуром лице возникло некоторое подобие удовлетворения.

Стальные глаза Тома остро блеснули.

— Как? — отрывисто бросил он.

Гектор пожал плечами:

— Никогда не влюбляйся в женщину и никогда не доверяй никому.

Моралес объяснил:

— Жена Галеано, сука, из-за которой убили моего сына, хочет сквитаться с мужем, который выставил ее.

— Он нашел себе вместо нее хорошего мальчонку, — захихикал Дарио.

— Откуда ты знаешь, что она сказала правду? — спросил Чамберс. — Кто с ней разговаривал?

— Эль Патрон с ней говорил, — ответил Гектор. — Она назвала ему Хулио Сапату. Старший брат Густаво Сапаты. — Он сделал паузу, потом посмотрел Чамберсу прямо в глаза. — Третье имя — Сальвадор Молина.

Внутри у Тома все заледенело.

Моралес и остальные ждали. В конце концов Орландо заговорил:

— Это тот самый Сальвадор Молина, которого Рейчел упоминала в своих репортажах, один из тех, кто трахает детей.

Конечно, он всегда подозревал Молину, но не было никаких доказательств. Вероятно, их нет и теперь. Но он обойдется без них. Главное, признать сейчас, что, как бы ни повел себя Том тогда, Молина все равно убил бы Рейчел. Это все равно не снимет камня с души, но, может быть, когда-нибудь потом он поймет, что он не убийца.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Люди Эль Патрона ее похитили, — ответил Моралес. — Потом передали Молине и братьям Сапата.

Эта новость впечатляла.

— И что теперь?

— Тебе решать, — пожал плечами Орландо. — Если захочешь этих подонков прикончить, скажи только слово. Хочешь сделать это сам, мы устроим. А может, теперь, узнав их имена, ты просто вернешься в свою страну…

Чамберс смотрел на мужчин и видел, какое отвращение внушает им третий вариант и как они готовы презирать того, кто его выберет. Он думал о Рейчел, о ее последних минутах, когда дуло уже приставлено к голове… Он чувствовал ее ужас, ее отчаяние, безнадежность…

Выбора не было.

— Тебе не стоило приезжать, — сказал Майкл. — У тебя столько дел…

— С чего ты взял, что у меня есть другие дела? — изумилась Эллен, наблюдая вместе с Майклом за Робби и двумя его приятелями, которые то впрыгивали под мощную струю воды, то отскакивали от нее.

— У нас всегда есть другие дела, — ответил Майкл.

Эллен вздохнула, потом вдруг отскочила за спину Майкла и завопила: прямо на нее несся совершенно мокрый Робби.

— Майкл, останови его!

Но было слишком поздно, и, к великому удовольствию толпы, Робби со всего размаху обнял ее, и тут же легкие хлопковые брючки и бледная шелковая рубашка Эллен стали хоть выжимай.

— Ну хорошо, сам напросился, — заявила она и крепко поцеловала его прямо на глазах у друзей.

— Нет! Нет! Ох! Тьфу! Папа, убери ее! — вопил Робби, пытаясь освободиться, а друзья хлопали в ладоши и хохотали. Майкл наблюдал за этой сценой, развлекаясь от всей души.

Смеясь, Эллен толкнула Робби к Майклу. Инстинктивно он поймал сынишку, прижал его хрупкое тельце к своему и тоже поцеловал в макушку.

— Перестаньте меня целовать! — кричал Робби возмущенно, наконец он выскользнул из объятий Майкла и с быстротой молнии скрылся в толпе.

Майкл смотрел на Эллен, они смеялись. Робби вполне прижился в Лос-Анджелесе, но они до сих пор опасались последствий похищения в Бразилии. Его украли в четыре года, и испытания, выпавшие на его долю, могли сказаться в самый неожиданный момент — так говорили доктора. Но пока все было спокойно, хотя с тех пор уже минуло больше шести месяцев. Тогда же мать оставила его с Майклом.

Наблюдая сейчас за отцом и сыном, было трудно представить, что их первая встреча состоялась в ту ужасную ночь после похищения. Теперь казалось, что их близость существовала с самого рождения Робби. А ведь Мичелл уехала от Майкла в Сараево вместе с не рожденным еще ребенком. И, желая наказать ее, Майкл вообще отказался иметь какие-либо контакты с сыном.

Конечно, в итоге пострадал и сам Майкл. Сейчас он наверстывал потерянное время, и Эллен отдавала должное матери Робби. Вряд ли она сама могла быть столь храброй и щедрой. Еще бы: отдать своего сына отцу и незнакомой женщине!

По правде говоря, Эллен знала, что это и для Мичелл нелегко. Она часто слышала, как Майкл по телефону пытался успокоить ее, заверяя, что Робби счастлив и у него все хорошо в школе и дома. Интересно, задевает ли Мичелл, что он не тоскует без нее?

Нет, он скучал по матери, но любил Майкла очень сильно и был невероятно горд, что живет с папой. Как любой пятилетний мальчишка, Робби был слишком занят, чтобы долго сосредоточиваться на чем-то, даже на отсутствии матери.

Эллен улыбнулась, ее сердце переполнялось благодарностью за то, как легко он принял ее в свою жизнь. Он оказался исключительным малышом — озорным, веселым, добрым. Бывали минуты, когда она жалела, что в ее отношениях с Майклом нет и половины той легкости, что в отношениях с его сыном.

— Я хочу знать, почему ты на меня злилась, — тихо проговорил Майкл, обнимая ее.

— Кто сказал, что я злилась? — изумилась Эллен.

— Ну, тот холодок, который был между нами в последнее время. Теперь он исчез.

Эллен знала, о чем он говорит.

Она посмотрела туда, где высилась огромная, в натуральную величину, модель Кинг-Конга, под ней роился народ.