Возвращение героя - Сорейя Лейн

Бретт внес сумки с продуктами в дом. Поставив их на пол, он окликнул Джейми.

– Я вернулся, – сказал он.

– Привет еще раз, – отозвалась Джейми.

Бретт вернулся назад и заглянул в спальню, мимо которой только что прошел. Джейми заправляла постель, волосы ее были собраны в хвост, на ней были джинсовые шорты и майка.

Он ожидал увидеть что угодно, но Джейми, заправляющая для него постель… Это уж слишком. Хорошо, что ее спальня находится далеко от его.

– Просто хотел дать тебе знать, что я вернулся, – сказал он.

Джейми улыбнулась и накрыла постель покрывалом, а затем подняла с пола пару подушек и положила их сверху.

– Ты просто проверял, чем я занята, верно? – спросила она.

Ее улыбка была заразительной. В машине Бретт напоминал себе, как ему следует вести себя с ней, но все его благие намерения летели в тартары, стоило ему увидеть Джейми.

Джейми словно не заметила, что он не ответил. Она прошла мимо него и задела его плечом.

– Прежде чем ты спросишь, я работала почти без перерыва все то время, пока тебя не было, и вовсе не чувствую себя виноватой.

Бретт замер, его ноги отказывались ему повиноваться. Он оглянулся… и внезапно наткнулся на взгляд Сэма. Фотография его улыбающегося друга висела в холле, как раз возле спальни. Он не заметил ее. Он искал Джейми, его жену.

– Бретт?

Он покачал головой, одними губами прошептав «прости» своему другу, и последовал за Джейми на кухню.

– Ты в порядке?

Бретт пытался выбраться из ямы, в которую сам себя загнал. Джейми была женой Сэма, он знал об этом прошлой ночью, и все-таки он предложил ей остаться. Не вина Джейми, что он не может держать себя в руках, но ради Сэма ему следует взять свои чувства под контроль.

– Извини, я не был уверен, что тебе нравится.

– А что мы готовим?

Бретт смотрел, как Джейми начала опорожнять сумки.

– Единственное, что я умею готовить, не считая замороженной еды… – Бретт замолчал, не отводя от нее взгляда.

Джейми рассмеялась и вытащила пакет томатов:

– Паста?

Он кивнул:

– Моя мать была замечательным поваром, но паста – единственное, что я научился готовить.

Лицо Джейми стало серьезным, брови сошлись в одну линию. Она нахмурилась.

– Ты был молод, когда потерял своих родителей, верно?

В ее голосе слышалось сочувствие, и у Бретта возникло желание шагнуть к ней, обнять, сжать ее стройное тело в своих руках, почувствовать ее тепло. Эта женщина сводила его с ума много лет, а сейчас он просто терял над собой контроль.

Бретт прочистил горло. Он уже оправился от той боли, которую доставила ему потеря родителей, но все-таки он без особого удовольствия вспоминал о своем прошлом.

– Мне было восемнадцать, когда они погибли в автокатастрофе, – сказал он неохотно. Говорить об этом было почти так же тяжело, как и о том, что случилось с Сэмом. – Я был на вечеринке, напился, позвонил им и попросил меня забрать. Если бы не я, они были бы живы.

Джейми смотрела на него, положив ладони на стойку.

– Не могу представить, через что тебе пришлось пройти, Бретт, но ты не должен винить в том, что произошло, себя.

– Вообще-то ты, наверное, единственный человек, который сможет понять, – сказал он. Многие вели себя так, словно знали, что он чувствует, но лишь Джейми пережила настоящую утрату. – Ты потеряла Сэма. Но ты не причастна к его смерти, а я никогда не прощу себе, что позвонил им. В результате я их потерял, и моя жизнь изменилась навсегда.

– Тебе было восемнадцать. Подросткам свойственно звонить в середине ночи родителям, когда в этом возникает нужда.

Бретт пожал плечами:

– Что бы ни говорили другие, для меня останется непреложным тот факт, что я виновен в смерти своих родителей. – Он смотрел на нее и видел как ее лоб прорезает морщина. – Меня спасла армия. Я каждый день был окружен парнями вроде Сэма. Они стали моей суррогатной семьей. Они до сих пор моя семья.

– Другими словами, ты нашел способ забыть то, что случилось.

– Я осознаю, что просто сбежал, но в том возрасте у меня правда не было другого выбора.

Вот почему ему необходимо уважать память Сэма, даже в смерти. Он, как и другие ребята, были его семьей. Не хватало еще чувствовать свою вину и по отношению к нему.

Джейми вздохнула и вернулась к выуживанию продуктов из сумок.

– Я бы сама убежала, Бретт, если бы могла. Ты проявил смелость, начав жить заново.

Бретту нужно было послушаться своего внутреннего голоса и промолчать, но это было сильнее его.

– От чего ты хочешь сбежать? – спросил он низким голосом.

– От всего, но главным образом от воспоминаний. Чтобы можно было все начать заново и притвориться, что мне приснился плохой сон. Что я не вышла замуж за солдата, и он не погиб, как однажды мой отец. До сих пор не могу поверить, что я потеряла их обоих.

Бретт жалел, что не может ей этого предложить, жалел, что он недостаточно храбр, чтобы сказать ей, что он бы сбежал с ней, если бы это означало, что они могут все забыть и начать жизнь заново.

– Я не могу исполнить твое желание, Джейми, но я могу помочь тебе исцелиться.

Джейми улыбнулась ему и шутливо толкнула плечом. Неожиданно для самого себя Бретт обнял ее и прижал к себе. Он закрыл глаза, когда она уронила голову ему на плечо и обвила руку вокруг его талии.

– Думаю, ты уже помог мне, – сказала она мягко, отчего Бретт сразу пожалел о своих мыслях.

Как ему хотелось быть ей просто другом, чтобы помочь ей и не иметь никаких скрытых желаний!

– Что скажешь, если я научу тебя готовить томатную пасту по рецепту моей матери?

Джейми отстранилась, и Бретт с трудом заставил себя ее отпустить.

– Твоя мать была итальянкой?

Он усмехнулся:

– Да, итальянкой. И она убила бы меня, если бы видела, как я это делаю.

Джейми рассмеялась. Бретт поднял бровь, и смех Джейми стал громче.

– Тебе бы она понравилась, – заметил он. – На самом деле она была бы впечатлена, если бы знала, что я запомнил хоть один рецепт.

– Не сомневаюсь, что я бы полюбила женщину, вырастившую тебя, – сказала Джейми. – Хотя ты и потерял ее в юном возрасте, она проделала хорошую работу.

Она наклонилась, чтобы достать из нижнего ящика буфета разделочную доску, и Бретт отвернулся, не в силах смотреть на полоску обнаженной кожи между поясом джинсов и нижним краем рубашки.

– Что тебе еще понадобится? Чем я могу помочь?