Хозяин Галеон-Хауса - Маргарет Малькольм

— Я намерен сделать жизнь капитана Люка такой неудобной, что ему выгоднее будет поскорее убраться отсюда, — спокойно ответил он.

Андреа, даже не вздрогнув от жестоких ноток в его голосе, задумчиво посмотрела на Лео.

— Он сделает все, чтобы заставить тебя поплатиться за это, — с убеждением заявила она.

— Так и есть! — беспечно откликнулся Лео. — Только такие задиры, как Люк, обычно бывают трусами. Ему лучше побеспокоиться о собственной шкуре.

В маленькой комнате повисла тишина. Затем Андреа медленно сказала:

— Итак, ты уже все решил, Лео? Если Саймон захочет…

— И если ты тоже, — прервал, к большому удивлению девушки, Лео. В первый раз она слышала от него такое. — Ты находишь приятной мысль, что Саймон будет жить здесь постоянно? Ведь его согласие будет означать именно это.

Андреа подняла глаза и посмотрела Лео прямо в лицо.

— Не вижу никакой разницы, — холодно ответила она. — Кроме того, что он займет место, на которое могла бы претендовать я сама.

Лео засмеялся и встал:

— Хотелось бы мне, чтобы Саймон услышал сейчас твои слова. — Он нежно похлопал ее по плечу. — Ты хорошая девочка, Андреа. Я очень тобой горжусь. А теперь беги, моя дорогая. У меня полно работы.

Андреа поняла, что ее выгоняют, и, смирившись, медленно отправилась в сад. Почему, ну почему так всегда происходит? Почему Лео иногда обращается с ней как с равной, хвалит ее и доверяет ей, и внезапно прогоняет, как будто она беспокойная маленькая девочка, с которой ему надоело играть? Так часто бывало, когда она была еще ребенком, а он уже молодым мужчиной. Но теперь она выросла, и все должно было быть по-другому! Андреа была смущена и обижена и сейчас больше, чем прежде, задавалась вопросом, почему Лео вообще хочет на ней жениться. Она уже не верила, что он ее любит.

— Ну, теперь, когда ты пробыл здесь неделю, что ты обо всем этом думаешь? — лениво поинтересовался Лео.

Они вчетвером сидели на террасе, наслаждаясь последними лучами солнца. В отдалении, за густыми деревьями, виднелось море. Внизу пламенеющие цветами кусты и клумбы казались яркими лоскутами на изумрудной зелени газона, делая его похожим на лоскутное одеяло. В голубом небе кружили белые чайки, отовсюду раздавалось пение птиц, аккомпанементом которому служил тихий шелест волн, набегавших на усеянный галькой берег.

— Думаю, что здесь удивительно красиво, — искренне ответил Саймон. — Я никогда еще не видел ничего подобного и не думаю, что увижу. Ты должен гордиться и быть счастливым человеком, Лео.

— Я был бы таковым, если бы не эти чертовы налоги, которые приходится платить, — с кислой миной протянул Лео. — Они сдирают с имбирного пряника всю его позолоту.

— Да, я тоже так считаю. Но я не перестаю удивляться… — Саймон внезапно остановился. — Извини, это не мое дело…

— Но мне хотелось бы, чтобы ты считал это своим делом, — беспечно ответил Лео. — Тебя все интересовало, так почему бы тебе не относиться к этому как к своему? Ты — Тревейн. Говори, что у тебя на уме.

— Ладно… Мне кажется, что плавать в этих местах — удовольствие дорогое…

— Так и есть! — с чувством проворчал Лео.

— И твое рискованное рыбацкое предприятие — хотя я и понимаю, что это очень важно для твоих людей, — приносит дохода не больше, чем капля в море по сравнению с твоими расходами.

— Совершенно верно! — вздохнул Лео. — Могу еще сказать, что, несмотря на очень удачную карьеру капитана Джереми и довольно бессовестную и беспринципную торговлю слоновой костью нашего прадеда с американцами, мы, и ты, без сомнения, знаешь это, последние семнадцать или восемнадцать лет неизменно катились под уклон. Сейчас мы оказались в довольно бедственном положении. — Его глаза сверкнули. — Так что это чудо, что мы вообще выжили. Ты об этом не думал, кузен Саймон?

— Если честно — думал. — Саймон выглядел слегка смущенно от откровенности Лео. — Может, ты нашел волшебный горшок с золотом?

Он заметил, что ни Мадам, ни Андреа не приняли участия в разговоре, но атмосфера в комнате стала напряженной. Мадам, которая, судя по всему, читала, с подчеркнутой осторожностью опустила книгу на колени. Андреа, игравшая со старым спаниелем Мадам, села очень прямо и положила руку на седеющую голову собаки. Было ясно — они с большой тревогой ждут ответа Лео.

Сам Лео, казалось, ничего не заметил. Он весело и громко рассмеялся своим особым смехом, который всегда заставлял женщин поворачивать голову в его сторону.

— Хотелось бы мне этого! — горячо воскликнул он. — Это спасло бы меня от необходимости делать то, что я больше всего ненавижу. И каждый раз, когда наступает этот момент… который скоро вновь ожидается… — Он сделал паузу, но Саймон был так же молчалив, как и обе женщины, и Лео спустя мгновение продолжил: — Ты, без сомнения, слышал о сокровищах Тревейнов, спрятанных в недрах земли под домом?

— Да, конечно, — с невольным пылом откликнулся Саймон. — Откровенно говоря, я всегда думал, что дед все выдумал.

— О нет, это правда. Награбленное в испанских городах Нового Света: драгоценные камни, золотые тарелки для церковных пожертвований, сундуки золотых монет — вполне сказочные богатства, несмотря на долю, которую королева Елизавета I забирала себе. Затем, конечно, мы хорошо пощипали Непобедимую армаду. Один из ее кораблей с сокровищами был затоплен как раз у входа в гавань в устье реки. Ты можешь отсюда увидеть крест, которым обозначено это место. И естественно, капитан Джереми — чрезвычайно удачливый контрабандист, как ты знаешь. Хотя, разумеется, он плохо кончил. Вот это были дни! — Он вздохнул.

— Тебе следовало жить в те времена, — подхватил Саймон, и Лео серьезно кивнул.

— Ты прав. Я родился не в свое время. Покорять новые страны! Отчаянный риск и немыслимые трофеи! Да, это должно было быть моей жизнью. А вместо этого я рыбачу, чтобы свести концы с концами, и продаю то, что предки скопили, рискуя жизнями. Да они должны перевернуться в своих могилах, видя, во что превратились Тревейны! — Он покачал головой с насмешливым презрением к самому себе. — Хотел бы я предпринять что-то, чтобы жить по их традициям… но сейчас это не так легко, как прежде.

— Думаю, так и есть, — задумчиво согласился Саймон. — Теперь нет городов, которые можно грабить под маской патриотизма, нет новых миров, чтобы их покорять и использовать в своих интересах. Да, я понимаю эти трудности.

Андреа быстро взглянула на него. Саймон от природы произносил слова медленно, даже растягивая их, поэтому все, что он ни говорил, звучало взвешенно и обдуманно. Теперь, несомненно, в его голосе прозвучали нотки иронии… как будто он не верил Лео. Она вспомнила, что сказала Мадам в тот первый день, когда увидела его: Саймон имеет ум острый, как рапира, и пользуется словами, чтобы скрывать свои мысли. Ее беспокойство возросло. Но Лео, казалось, не мучился подобными сомнениями.

— Жаль, — не спеша произнес он, — что мы с тобой не можем объединиться для смелого предприятия… конечно, не отвечающего требованиям закона и… захватывающего.