Аморальный - Алайна Салах

— Всем нужны деньги, — бормочет она, потупив глаза. — Это не значит, что они ко мне плохо относятся.

— Когда реально нужны бабки, не возникает проблемы их заработать, — хмыкаю я. — Проблема возникает, когда бабки вроде как нужны, а ебашить лень. Люди такие ленивые мрази, что всегда найдут отмазки. То им зашкварно, то времени нет, то работа говно.

— А мне лучшие столы достаются, потому что я Ярославу нравлюсь. Это неправда, конечно, — она вздыхает с обидой. — Так про меня говорят.

То, что она шкету может нравиться — нисколько не удивлюсь. Такие сиськи в сочетании с милой мордашкой — это гарантированный стояк. Отчасти поэтому она тут нарасхват. Ну а кому не захочется поближе на такое попялиться? Другое дело, что она и сама не промах. Бегает, улыбается, когда надо — мозги включает. Вот ступидово, будь она на месте официантки, которую я вначале развернул — меню бы с собой не упёрла.

— А тебе он как? — я киваю туда, где гипотетически мог бы находиться шкет.

Она в непонимании хлопает глазами.

— Кто? Ярик? Между нами, конечно же, ничего нет. Или вы тоже думаете, что он мне по блату столы выделяет?

— Даже если он тебе что-то и выделяет — мне похер. Я спросил, как он тебе.

— Он просто хороший парень и всё, — отрезает, что сразу становится ясно: шкету от неё точно не перепало и вряд ли перепадёт.

— Ладно, понял.

— А почему вас это интересует? — вдруг переспрашивает она и скромно глазами по столу мажет. Мол, просто к слову пришлось.

— Вспомнил, как ты про любовь с первого взгляда зачесывала, — усмехаюсь я, наблюдая за её ужимками. — Подумал, может админ назначен на роль принца.

— Нет. В этом смысле моё сердце абсолютно свободно. — она тихо хихикает. — Это вообще нормально, что мы с вами говорим о таких личных вещах?

— А что, есть какие-то правила разговора? Я человек прямой: что в голове — то и на языке.

— Я заметила. А я вас тоже могу о чём-нибудь спрашивать?

— Так про отсидку ты уже вальнула, — хмыкаю я, расчленяя ножом принесённый стейк. — Спрашивай, не стесняйся.

— Откуда у вас этот шрам? — неожиданно выдаёт она и глазеет мне на руку.

— Этот? — я мельком смотрю на рытвину между большим и указательным пальцем. — В детстве овчарка подрала. Ничего интересного.

— А татуировки у вас есть?

Я на автомате опускаю вилку и пялюсь ей между глаз. Она меня что, клеит? Не таких вопросов я ожидал. Думал, спросит про работу или про то, сколько мне лет.

Хотя то, что клеит — не похоже. Глаза невинные, как у ослицы. Она будто реально не отдупляет, как эту тему можно лихо раскрутить.

— Не-а. Не люблю эту хуйню. Забиваются либо те, кто сидел, либо модные педики. Я ни к тем, ни к тем не отношусь.

— Вы так интересно рассуждаете, — задумчиво тянет она. — Я не совсем согласна, но слушать в любом случае интересно.

Я морщусь. Это её «вы» режет уши.

— Слушай, давай на «ты». А то я себя дедом чувствую.

Она виновато гримасничает.

— У нас это уставом запрещено. Так к гостям обращаться.

— Ну, сейчас-то ты без передника сидишь, так что заканчивай выкать. И закажи себе что-нибудь, кстати, — я киваю на меню.

— Нет, спасибо, я уже поела. Но даже если бы и нет, то есть за ваш счёт в рабочее время было бы слишком.

— А если не в рабочее и не здесь?

— Вы имеете в виду… — она снова хлопает глазами. — В другом месте? Вместе с вами? То есть с тобой?

— А что? Нормально же общаемся.

Её взгляд растерянно ползает по столу.

— Даже не знаю, что и ответить.

— Хочется и колется? — ухмыляюсь я.

— Вроде того. Мне нравится с вами говорить, но встречаться наедине всё равно страшновато.

— И почему это?

— Вы не кажетесь безопасным, — тихо выдаёт она, помучив кольцо.

— И что? Если мужик кажется безопасным — значит, он точно педик. Против воли никуда тащить я тебя не собираюсь — если ты об этом. И руки распускать.

— Обещаете?

— Обещаю, — ржу я.

— Тогда я ещё немного подумаю. — Она озирается по сторонам. — Костя, надеюсь, вы не обидитесь… то есть, ты не обидишься, если я пойду работать? А то неудобно перед остальными.

Я киваю.

— Ладно, дуй.

Жратва всё равно почти закончилась, да и планы обозначились. Сейчас в офис метнусь, потом автосалон, а вечером сюда заеду. Эту заранее звать куда-то бесполезно — будет телиться сутками: безопасно-небезопасно. Лучше сразу лично подъехать и с собой забрать. Поужинаем где-нибудь, попиздим, да домой её докину. Если она вдруг, конечно, потрахаться не созреет. Хотя это, конечно, будет сюрприз.

12

Только показалось, что день мне заулыбался, всё снова пошло по пизде. Приезжаю в офис, а там выясняется, что ножи, которые мудак-Олег нам поставил, пришли с дефектом. Партия в двадцать штук, и на каждом втором — микротрещины у основания зуба. Ставить такое на скоростную летучку — маразм.

Эрик на изжоге носится по цеху и пытается срочно организовать новую поставку, чтобы не сорвать заказ на лярд. А я, блядь, ему говорил, что нужен нормальный запас и на этого пидора из «Кемуры» нехер надеяться.

По итогу, отдел закупок летает на пиздюлях, ножи меняем на отечественные, которые уже год без дела валяются на складе, а я звоню ебучему Олегу и обещаю, что если он ещё разок так обосрется, я лично подтащу бочку с отходами из гальваники и вылью ему под дверь.

Ни дня, блядь, у нас без геморроя. И батя ещё на завод рвётся. Один день здесь побудет и на зону срыгнет с перепугу.

После того, как всё утрясаем, качу в автосалон Порше. Эти меня уже месяца два зазывают рестайлинговую модель потестить, а я то в запое, то в депрессухе. А раз уж сегодня второй день трезвости, то можно себя порадовать новой тачкой.

Пацан-консультант в свадебном костюме вгрызается в меня со входа как пиранья. Льёт про улучшенную ходовку, про объём багажника, в который, в случае чего, можно впихнуть и коляску, и три детских велика. И этот, блядь, туда же. Если бы я хотел возить с собой ораву пиздюков, выбрал бы восьмиместное корыто, а не турбированный Кайен в почти пятьсот кобыл.

— Ну что скажете? — оживляется продаван, глядя, как я прокручиваю значки на дисплее. — Оформляем?

Дисплей как дисплей. От моего хер чем отличается. Да и в целом, тачка точно такая же, разве что отделка