Горячий отпуск для булочки - Бетти Алая

— Не нужно было меня искать, — сухо отмечаю. — Между нами всё кончено.

— Ну, Маш, — он спотыкается о лежащие доски, подходит ближе. — Поиграла в гордую — и ладно. Ну изменил я, бывает… Ты бы лучше прислушалась! Похудела бы для меня! И жизнь бы наладилась!

Внутри меня происходит взрыв. Эта сволочь еще смеет мне тут рассказывать, как реагировать на измену?!

— Пошёл вон отсюда, — цежу зло. — Я тебя не ждала, и между нами ничего больше не будет! Убирайся!

Взгляд Ивана становится похотливым, сальным. Он осматривает меня с ног до головы. Тошнит от него, хочется шубу на себя напялить, чтобы он так на мою грудь не таращился.

— А ты всё равно ничего такая… слушай, я что, зря ехал сюда? Пышки сейчас не в моде. Радуйся, что я как мужик поступил!

— Засунул свой стручок в ту воблу рыжую — это как мужик поступил? — рычу, пытаясь закрыть за собой дверь.

Ноющая боль в животе становится сильнее. О нет! Мой малыш…

Иван звереет. Хватает ручку двери, дергает. Я по инерции подаюсь назад, чуть не падаю. Попадаю в руки этого ничтожества.

— Вот так… умница! Сейчас мы как следует помиримся, потом домой поедем из этой глуши!

— Оставь меня, уйди! Я тебя не приглашала! — пытаюсь вырваться, но эта сволочь держит крепко.

Толкает меня в дом, прижимает к стене. Из глаз брызжут слезы. Никто нас с маленьким не защитит… Гордей… как ты мог нас оставить?

— Тихо, девочка, иди сюда… — мерзко мурчит бывший, забравшись под юбку моей ночнушки.

Я готовлюсь уже вцепиться ногтями ему в глаза, но Иван внезапно меня отпускает. Округляет глаза и дергается назад. А на пороге возникает мой мажор. Весь белый, как мел.

— Гордей, — прижимаюсь к стене, резь в животе нарастает.

Перед глазами начинает все плыть. Я слышу вопль Ваньки, затем чей-то суровый голос. Пошатываюсь. Крепкие руки обвивают мою талию.

— Малыш… — всхлипываю. — Живот болит…

— Милая, — он обнимает меня, обволакивая своим любимым ароматом. — Я тут, всё хорошо…

— Нет, не хорошо, — я чувствую, как по ногам что-то течёт.

Опускаю взгляд вниз. Там кровь… много крови. От ужаса дышать не могу. Мой маленький! Нет!

Гордей хватает меня на руки.

— В больницу! Живо! — слышу его жесткий голос.

Потом все как в тумане. Заднее сиденье машины, ласковые слова моего мужчины. У меня нет сил злиться на него. Я безумно боюсь за малыша!

Затем меня грузят на каталку. Гордей рядом. А потом внезапно он исчезает. Я остаюсь одна. Мне что-то вкалывают.

— Что с малышом? — слышу тревожный голос Гордея.

— Всё хорошо, папаша, была угроза выкидыша. Но вы вовремя успели. Кстати, я слышала, вас там по всей больнице разыскивают…

— Ничего не знаю, это не я.

— Вы еле стоите, и у вас, похоже, сломаны рёбра. Как не вы? Я скажу доктору…

Тихо кашляю. Живот всё ещё болит, но уже не так сильно. Морщусь.

— Маша! Машуня! — Гордей бросается ко мне, садится на постель. — Малышка моя.

— Что ты тут делаешь? — шепчу. — Иди к своей невесте!

— Нет у меня никакой невесты, милая. Только ты, — он нежно смотрит на меня, и я теряюсь.

— Но я звонила, и мне сказали… — облизываю сухие губы.

— Это её больные фантазии. Я всё тебе расскажу, Машунь. Но пока отдыхай. Я рядом. И больше никуда не исчезну.

Гордей проводит у моей постели почти сутки. Его отец вместе с врачами пытаются оттащить мужчину на осмотр, но он сопротивляется. Заявляет, что должен быть со мной и малышом.

— Я больше вас не потеряю, — бормочет, как заведенный.

— Милый, мы в одной больнице, просто в разных корпусах.

Только так он соглашается пойти лечиться. А на следующий день к нам приезжают следственные органы. Они утверждают, что Роберт — мошенник и бандит.

А его дочь заказала Гордея, подстроив аварию и заплатив каким-то отморозкам.

На следующий день лежу в индивидуальной палате, оплаченной любимым и глажу животик. Только сейчас, в полном спокойствии, осознаю, что жду ребенка и внутри меня новая жизнь.

— Маленький, — улыбаюсь, слезы текут по щекам.

Это слезы счастья.

Дверь палаты распахивается.

— Милая! — на пороге Гордей в больничном халате, с огромным букетом в руках.

— Привет, — вытираю слезы и смотрю на отца моего малыша.

Какой он все-таки красивый! Следом заходит его отец. С ним мы, кстати, отлично поладили.

— Я не смог его удержать, — пожимает плечами мужчина, — он слишком рвался к тебе…

Медсестра, причитая, ставит букет в вазу. А Гордей подходит ко мне. Сжимает что-то в руках. Его глаза блестят, а на красивых губах играет улыбка.

Он, кряхтя, встает на колени перед моей кроватью.

— Машунь. Я не могу без тебя! Вся моя жизнь не имела смысла, пока в ней не появилась ты. Яркая, нежная, сладкая.

Краснею.

— И я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Мне больше ничего не нужно, лишь вы с моим малышом. Ты выйдешь за меня, моя булочка с корицей?

Нежно улыбаюсь.

— Да, Гордей. Я выйду за тебя.

ГЛАВА 13

Гордей

Три месяца спустя…

Я волнуюсь! Черт возьми, я как будто попал снова на выпускные экзамены! Ладошки потеют, сердце заходится, пульс шкалит.

Именно сейчас решается очень многое! Вся моя жизнь встала на паузу. Ничто не имеет смысла.

Пока я не узнаю… пол моего ребенка!

— Та-ак… — Врач осторожно водит датчиком по животику моей любимой.

Я, затаив дыхание, смотрю на экран монитора. До сих пор не верится, что мы с Машуней станем родителями. Это настоящее чудо…

— Так-так, отлично, сердцебиение слышу прекрасно, — врач тепло улыбается нам обоим. — А тут у вас… мальчик получается!

Ого! Пацан!

— Отличная новость, — улыбаюсь сам себе, прячу потные ладошки за спину, — я старался изо всех сил!

— А девочка тебя не устраивает? — вдруг недовольным голосом интересуется моя любимая.

Я понимаю — риск провала слишком велик. Во время беременности Маша стала очень эмоциональной: иногда кажется — перед тобой пушистая зайка, а спустя минуту — уже свирепая львица.

Но всё равно безумно ее люблю и готов исполнить любую прихоть.

Младший брат Денис вечно смеётся надо мной, называет подкаблучником. Ну да пусть, посмотрим ещё, как запоёт, когда встретит девушку своей мечты. Тогда уже посмеюсь я!

— Я голодная, — тихо ворчит Машуля, выходя из кабинета врача.

— Давай перекусим, солнышко, — ласково прижимаю ее к себе.

Мы спускаемся на первый этаж. Помогаю невесте надеть пальто. На улице уже осень.

— Маша?! Дочь?!

Вдруг резко останавливаемся: прямо возле дверей стоит женщина в дорогой одежде,