Это война, предатель! - Лу Берри

— Чего ты… тут… — проблеял тоненько.

Мой взгляд перешёл к его балалайке. Она была разряжена в дорогие шмотки, но все равно оставляла впечатление дешевки.

— Да вот, пришла посмотреть на твои посиделки с коллегами, так называемой мужской компанией… Давно у нас мужики так выглядеть стали?

Он вконец растерялся. Его затрясло…

Господи, как же он в этот момент был жалок! Но мне его при этом не было жаль ни капли. Он ведь меня не жалел.

Ни тогда, когда я больная шла на работу, потому что не хотела потерять в зарплате. Ни тогда, когда выматывалась так, что едва на ногах стояла, а все равно делала все для него и детей. Ни тогда, когда не высыпалась месяцами, потому что забот было больше, чем часов в сутках…

Он мог облегчить мне жизнь, когда у него появились весьма приличные деньги, но решил их молча копить, а потом и вовсе спустить на шлюху…

— Оплатите счёт, пожалуйста, — раздался раздраженный голос официанта.

Ярик очнулся, сцапал со стола карточку и поднёс её к терминалу.

Я усмехнулась.

— Отказ, — проговорил недовольно официант. — Недостаточно средств.

— Не может быть! — выкрикнул Ярик.

Трясущимися руками разблокировал рабочий телефон, зашёл в приложение…

И обнаружил на счету лишь копейки.

— Кккак… кккто… — начал он заикаться.

Я холодно улыбнулась.

— Сюрприз.

Он побелел так, что казалось — в нем не осталось и капли крови.

Его балалайка заглянула ему в телефон. Презрительно осклабилась…

— Фу, ты что, нищий? Я не встречаюсь с нищебродами!

Я с ядовитым сарказмом прокомментировала:

— Лавочка прикрыта. Кроме тебя, шлюхи, есть кому тратить деньги этого хряка. Ты тут лишняя.

Она фыркнула.

— Да и плевать! Он у меня не один! У меня и без него хватает желающих, которые все для меня сделают!

Ярика окончательно перекосило от новости, что он был у этой балалайки с расшатанными струнами не единственный.

— Ты мне что, изменяла? — прокаркал он.

— Я тебе ничего не обещала, — презрительно выпятила она свои вареники.

И собралась было уйти, но официант перегородил ей путь.

— Сначала вы должны заплатить!

Она высокомерно ткнула пальцем в Ярика.

— Он заплатит.

И тут муженек взорвался.

— Ты сожрала намного больше меня! Вот и плати сама!

Её глаза возмущенно округлились.

— Ты охренел?! Это твоя обязанность, козёл!

Он гаркнул в ответ:

— С какой стати?! Ты мне вообще никто!

Она вцепилась когтями одной руки ему в лицо, второй — в волосы. Завязалась отвратительная, омерзительная драка…

Я отступила.

Сзади кто-то бережно накинул мне пальто на плечи.

— Пойдём отсюда. Счёт я уже оплатил.

Я удивлённо обернулась к Суворову. Обычно насмешливое выражение его лица теперь было мрачным. Но когда наши глаза встретились, черты его смягчились, в глазах мелькнула какая-то горькая нежность…

Он мне сочувствовал?

— Не надо меня жалеть, — проговорила резко.

— Даже не думал. Тобой только восхищаться можно.

Я опустила взгляд, не зная, как на это реагировать, и коротко кивнула…

— Пошли.

Ярик внезапно оказался рядом. Всклокоченный, с расцарапанным до крови лицом... Он схватил меня за руку.

— Катя, не смей меня бросать! Отдай деньги! Они же полицию вызовут!

Я посмотрела на него с отвращением.

— Это твои проблемы.

— Ты не имела права!

— Ты тоже не имел никакого права тратить кучу денег на шлюху. Я забрала свое.

Попыталась было стряхнуть с себя его руку, но он вцепился ещё крепче, как утопающий.

Тогда вмешался Володя.

— Руки убери, — проговорил он негромко, но веско.

Ударил Ярика — сильно, больно, так, что тот взвизгнул и отступил. Словно только сейчас разглядев, что я не одна, муженек гавкнул…

— Это ещё что за хрен?!

Я презрительно хмыкнула.

— Не только ты вечера с коллегами проводишь. Прощай. Домой можешь не приходить, тебя там больше никто не ждёт. Барахло свое найдёшь в подъезде.

— Стой! Не бросай меня!

Он попытался снова за мной ринуться, но его удержала подоспевшая охрана ресторана.

— Никуда вы не пойдёте! Мы полицию вызвали…

Инстинктивно вцепившись в локоть Суворова, я зашагала прочь.

* * *

— Ты как?

Володя задал этот вопрос, когда мы припарковались у моего дома.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Нужно все переварить.

Представила, как вхожу в пустую квартиру — на этот вечер дочек забрала моя мама — и почему-то стало тоскливо.

Ничего, это все просто надо пережить. В том, что стану делать дальше, не сомневалась — конечно, подам на развод. Я жила с ним, многое терпела, потому что воображала, что у нас семья, что меня все же любят…

А оказалось, что ничего этого не было. Значит, и терять мне нечего, и жалеть тоже не о чем. Освободилась, избавилась…

А на ноги уж сумею встать, не пропаду.

— Можем просто посидеть, помолчать, — прозвучал непривычно мягкий голос Суворова.

Я кинула на него взгляд, только теперь, возможно, осознав, какую поддержку он мне оказал. Сопровождал везде, ничего не спрашивал, заступился, защитил…

И оплатил счёт.

Вспомнив об этом, я взяла в руки телефон.

— Я тебе денег должна. Кину по номеру телефона?

Его рука легла на мою, мягко, но предупреждающие сжала.

— Сказал ведь тебе уже однажды — не возьму я твои деньги. Конечно, у нас было не свидание, но позволь мне думать, что я сделал для красивой женщины что-то приятное. Черт! Не просто красивой, я ведь…

Он не договорил. Я — не переспросила. Просто ощутила, как на глазах снова выступили слезы. Я невольно, стыдливо шмыгнула носом.

Володя вышел из машины. Открыв дверь с моей стороны, помог мне выйти и, притянув к себе, просто обнял.

А я уткнулась лицом ему в грудь, пряча слезы, которые ненавидела, но удержать уже не могла.

Даже не потому, что меня так сильно ранило предательство и свинство мужа. А потому, что кто-то другой — совсем, казалось бы, посторонний человек — был ко мне добрее. Заботливее…

Я не знала, сколько мы вот так простояли. Не считала убегающих секунд, только вслушивалась в ритмичные удары чужого сердца…

Это странным образом успокаивало, давало иллюзию, что я не одинока…

— Замёрзнешь, — прошептал мне на ухо Володя.

Я неохотно отстранилась.

Почему-то не могла поднять на него глаз, ибо сама не знала, что хочу и боюсь увидеть в его взгляде…

Он аккуратно взял меня за подбородок, приподнял моё лицо…

Показалось, что он меня поцелует. Я замерла…

И он действительно поцеловал.

Мягко, почти невесомо коснулся губами моего носа.

Нежный, трогательный жест.

Но сердце почему-то затрепетало так, будто это было какое-то важное признание.

Я отступила.

— Спасибо за все, — бросила коротко.

И, подхватив с сиденья свою сумочку,