Кодекс Молчания - Шанталь Тессье

— Давайте перейдем к делу, хорошо? — мой отец хлопает в ладоши, и я вздрагиваю от этого звука.

— Да, мне пора возвращаться в Нью-Йорк, — соглашается отец Луки.

Несмотря на то, что Джон Бьянки занимается здесь бизнесом, он ненавидит Вегас. У него здесь есть люди, такие как Лука, которые заботятся о его делах вместо него. Лука руководит всем, а Маттео занимает второе место.

— Вечеринка, на которой будет объявлено о помолвке, состоится в эту пятницу. У Луки.

Через два дня.

— А свадьба состоится через две недели, — добавляет он. — Это состоится в соборе Святой Марии, а прием будет здесь.

— Никто не поверит, — шепчу я, и у меня сжимается горло.

— О, они это сделают, — его отец кивает. — Потому что, если нет… будут последствия.

У меня подкашиваются колени от его угрозы. Это было сказано так спокойно, даже ласково, но я знаю, что он говорит серьезно. Этот человек известен тем, что убивает людей. Его семья всегда была в центре внимания средств массовой информации. Его арестовывали за убийства, но так и не осудили. Он либо откупается от них, либо держит руки чистыми. В любом случае, с ним шутки плохи.

Лука подводит меня к черному кожаному креслу перед письменным столом моего отца.

— Признаюсь, это необычно. На в большинстве свадеб мафиози невеста всегда девственница, — Джон лукаво улыбается мне. — Но мы все прекрасно понимаем, что мой сын сорвал эту вишенку много лет назад.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Мой отец выдвигает ящик стола, и моё сердце учащенно бьется, когда я вижу, как он вынимает из него бумаги, разложенные ранее, и кладет их на стол.

— Нет, — вскакиваю на ноги. — Я не буду этого делать.

— Хейвен… — начинает Лука.

Его отец перебивает его, выплевывая что-то по-итальянски, чего я не понимаю. Четыре года я изучала два разных иностранных языка, но никогда не изучала итальянский. Мы с Лукой всегда шутили, что он мог бы научить меня, но у нас так и не нашлось времени.

Лука что-то огрызается в ответ, и его отец расправляет плечи. Затем его взгляд встречается с моим. Я отступаю на шаг.

— Я уже подписал это, — рычит мой отец. — И Бьянки тоже.

Мою грудь словно тисками сдавливает, и я качаю головой. Он обходит стол, собирая бумаги, и когда я собираюсь повернуться и уйти, он хватает меня за руку и сжимает мои пальцы.

— Ой, папа, — кричу я. — Ты делаешь мне больно.

Он тянет меня к столу, и я спотыкаюсь о собственные ноги, падая на него. Он хватает меня сзади за шею и удерживает над столом. Мои ладони касаются поверхности, и я хватаю ртом воздух. Слезы, застилающие глаза, мешают мне прочитать слова на белом листе бумаги, лежащем передо мной.

— Подпиши это! — кричит мой отец.

Я качаю головой. Слёзы, застилавшие мне глаза, улетучиваются, но их тут же заменяют новые.

— Я не буду…

Он вкладывает ручку в мою левую руку, а затем обхватывает мою ладонь своей, больно сжимая мои пальцы. Я отдергиваю её, и его большое обручальное кольцо режет мне палец. Я отшатываюсь, прижимая руку к груди.

Мой отец выпрямляется, и его голубые глаза смотрят на меня с разочарованием. Я никогда не видела его таким. Он никогда не обращался со мной так, как сейчас. Почему сейчас? Почему именно они?

— Отлично, — рычит он, затем наклоняется над столом и подписывает моё имя за меня.

— Это никогда не подтвердится в суде, — плюю я ему, и моя грудь сжимается от его предательства.

— Мы — суд, — говорит отец Луки со зловещей улыбкой.

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в кожу. Злая и чертовски разбитая, я стою здесь. Беспомощная. Что я такого сделала, что он так легко меня бросил? Неужели он планировал это с самого начала?

Я смотрю на Луку, а он смотрит на самодовольную улыбку моего отца. Я ему не нужна. Это дело рук его отца. Он бросил меня и не планировал возвращаться. Но наши отцы собрались вместе и разработали этот безумный план, чтобы связать наши семьи. Единственный вопрос — зачем? Мы не мафия. Мой отец не главарь мафии. Насколько я знаю.

— Найт, — Лука называет чье-то имя, и я отшатываюсь, когда из темного угла выходит мужчина.

Оливер Найт. Его называют Молчаливый Найт. Он больше не разговаривает, и я не знаю, почему он дал обет молчания. Как долго это происходит? Он смотрит на Луку, и его большие мускулистые руки опущены по швам. Он был бы действительно привлекательным, если бы не сердитое выражение лица и напускной настрой.

— Выведи Хейвен из комнаты, — приказывает он.

На мгновение меня охватывает паника, и у меня перехватывает горло. Я не хочу здесь находиться, но и с Найтом я тоже не хочу быть. Мы никогда не были близки. Он Бьянки. Убийца.

Когда я пытаюсь возразить, Лука смотрит мне в глаза, и в них читается вызов. Чтобы заставить действовать. Чтобы дать ему шанс доказать другим мужчинам в этой комнате, что я, чёрт возьми, принадлежу ему. Моя мать учила меня выбирать, в чем мне сражаться, и когда я стою в комнате с пятью очень могущественными мужчинами, я знаю, что сражение ещё даже не началось.

Лука

Дверь закрывается, когда Найт выводит Хейвен из комнаты.

Я поворачиваюсь к её отцу, обхватывая его рукой за горло, и практически швыряю его на стол.

— Лука…

Я сжимаю его, лишая возможности дышать, и склоняюсь над ним.

— Никогда, блядь, больше к ней не прикасайся. Ты понял?

Его голубые глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня. Его руки сжимают моё запястье, удерживая его в плену.

— Ты понял? — протянув свободную руку, я беру ручку, которой он подписывал её имя, ударяю его по руке и отпускаю его шею.

— Ах ты, сукин сын… — рычит он, скатываясь со стола. Кашляя, он выпрямляется и, выдернув ручку из ладони, бросает её на стол. Это было несильно, но это будет напоминанием. — Ах ты, маленький засранец!

Я сжимаю правую руку в кулак и замахиваюсь, удар отбрасывает его к книжной полке за письменным столом. Его глаза закатываются, и он обмякает, падая на пол. Через несколько секунд он приходит в себя, и я хватаю его за пиджак, поднимая его задницу на ноги. Заглядывая ему в лицо, я рычу: