Нечаянная радость - Робин Карр

— Да, в два часа заступаю, а что?

— Дело вот какое. Была у меня тут одна история, о которой я тебе не рассказывал…

— Господи, неужели ты во что-то вляпался?

— Нет! Дослушай сначала. Вот что было. Я тут пару недель назад выходил из бара и услышал, как в одной из машин на стоянке кричит женщина, а сама машина вся ходуном ходит. Я разглядел на переднем сиденье пару. Девушка явно сопротивлялась, и я решил посмотреть, в чем дело. Стукнул в окно, мужик опустил его на сантиметр и велел мне проваливать, но я успел увидеть, что сиденье откинуто, а он ей зажимает рот. Ну, я разбил окно и вытащил ее.

— Ты разбил окно? — переспросил Кевин. — Так ты тогда поранил руку?

— Да. Маме об этом лучше не говорить.

— Он подал на тебя иск? За разбитое окно?

— К сожалению, нет! Он спасся бегством. У девушки — очень хорошая девчонка, кстати, — было с ним свидание. До этого они один раз пили кофе, разговаривали по телефону, и она решила встретиться с ним в баре, чтобы не приглашать домой. Из осторожности, полагаю. Она была в шоке, поэтому я напоил ее кофе и дал визитку на случай, если ей понадобится, чтобы я подтвердил всю историю. Он собирался ее изнасиловать.

— Ты в этом так уверен?

— Ну, может, он просто хотел невинно поцеловать ее, а она визжала изо всех сил и брыкалась так, что чуть не перевернула «тахо». Но ты, пожалуй, прав — он хотел поговорить о греческих философах, а она, к несчастью, оказалась немножко необщительной…

— Да ладно, ладно. Чем я-то могу помочь?

— Я с ней виделся сегодня. Она заглянула, чтобы сказать спасибо. Она с тех пор его не видела и вообще хочет поскорее обо всем забыть.

— Ну и?..

— Я думаю, нам стоит выяснить, кто он.

— Нам? Я все же не твой карманный полицейский, братец.

— Я запомнил номер его машины, начальник. И естественно, модель. Она, видишь ли, медсестра в отделении экстренной помощи, а он ей представился парамедиком. Чтобы она считала его своим, понимаешь? Но один ее друг-парамедик проверил и не нашел его. Может, это псих, который знает, за какие веревочки дергать, чтобы женщина потеряла бдительность?

— Ага, я, кажется, понял. Ты хочешь с ним разобраться?

— Нет, дело не в этом. Просто хочу знать, кто он. Для безопасности. А ты — как коп — мог бы проверить, не было ли с ним прежде проблем в нашей округе. Вдруг окажется, что у него это уже не в первый раз? Может, мне стоит официально заявить о том, чему я был свидетель? Потому что я в самом деле видел что-то нехорошее. Или лучше тебе поговорить с самой девушкой? От нее услышать всю историю про этого слизняка… — Он перевел дыхание. — В общем, ты мог бы проверить.

— А почему эта твоя медсестра сама сразу же не обратилась в полицию?

— Говорю же, она перенервничала. Сказала просто, что хочет все забыть. Но сегодня, пока мы пили кофе, она рассказала, что звонила в полицию и оставила сообщение, что ее едва не изнасиловали и что она имеет, возможно, интересную информацию. Ей никто не перезвонил. И раз она все-таки обратилась, и никто не отреагировал, я решил, что пора вмешаться, и вот звоню тебе.

— Вероятно, это оттого не отреагировали, что тут нет состава преступления, разве что ты разбил ему окно.

— Может, не стоит ждать, пока произойдет преступление? — произнес Уолт несколько запальчиво. И добавил уже спокойнее: — Она много раз осматривала жертв насилия в своей больнице, и, оказывается, даже если женщина вся избита и истерзана, негодяя трудно припереть к стенке. А тут, к счастью, до этого не дошло, хотя она отлично понимала, что он собирался с ней сделать. Я предложил ей позвонить тебе. Чтобы ты сказал свое мнение.

— Не думаю, что тут что-то можно сделать.

— Но это была явная попытка, — с нажимом произнес Уолт. — А если бы это случилось с женщиной, которой не повезло, и в ее случае, когда она кричала и вырывалась, из бара не вышел здоровенный парень — что тогда?

Кевин помолчал.

— Проверить я, конечно, мог бы. Пусть твоя девушка пока никуда не уезжает. Но обещать тебе ничего не стану. Это вообще-то не по правилам.

— Но ты сможешь назвать мне хотя бы его имя?

— Имя — да, пожалуй.

— Значит, договорились. Никто не узнает, что ты мне скажешь. Я мог бы разыскать его другим путем, но…

— Почему же ты тогда это не сделал?

— Потому что, Кевин, если он уже и прежде нападал на женщин, знать об этом следует не мне, а полиции. Я прав?

— Да прав, прав, — вздохнул Кевин.

— Но если я захочу поискать его сам, то будь готов — на тот случай, если он снова ее побеспокоит, — будь готов принять меры. Его имя тут и пригодится. В общем, я тебе — эту историю, ты мне — имя. Все!

— Поклянись, что не приблизишься к этому типу. Пальцем к нему не притронешься.

— Клянусь. Не приближусь, не притронусь.

— Хорошо, говори данные.

— Похоже, я стал твоим тайным осведомителем, — улыбнулся Уолт в трубку и назвал марку машины, модель и номер.

— А в лицо ты его запомнил?

— Да! Я сначала видел его в баре, и видел, как они уходили вместе. Я его узнаю. Рост — метр восемьдесят два, шатен, глаза карие, подбородок острый… Волосы достаточно длинные, чтобы было что причесывать. Ты понял? Не совсем короткая воинская стрижка, но и не закрывает воротник. Стильная такая.

— Хорошо. Возможно, позже мне понадобится также и ее имя и телефон.

— Я не мог узнать это с бухты-барахты. Я даже фамилию ее не знаю. Знаю только имя и то, что она медсестра экстренной помощи. Думаю, ты легко ее отыщешь. Я не уверен даже, что вообще снова ее увижу, — сказал Уолт. — Но я дал ей визитку с рабочим и домашним телефонами на случай, если вдруг ей понадоблюсь. Симпатичная девушка. Сразу видно, что хорошая. Старается помогать людям. А этот паскудник хотел ее обидеть. Такие вещи спускать нельзя.

Кевин засмеялся на том конце трубки:

— Кто бы мог подумать, что ты — тот самый добрый самаритянин.

— В этом и штука. Невозможно угадать, с кем имеешь дело, так ведь? Вот взять эту девушку. Она никогда бы не пошла с таким, как я, но парень, которого она считала безобидным, как котенок, оказался подонком.

Четвертой в компании закадычных подруг была доктор Бет Хэлсли. Сначала Бет стала слушательницей подготовительных курсов при медицинском колледже, потом окончила медицинский институт и в конце концов стала женским доктором. Она была из тех студентов, кто щелкает тесты как орешки. В теле модели жил недюжинный ум.

В институте она была самой красивой девушкой, но не пользовалась популярностью — ее считали высокомерной. И ошибались. Просто она была задумчивой и быстро начинала скучать. Она тоже была капитаном болельщиков, как Джулия, Касси и Марта, но еще и отличницей, гимнасткой, чемпионкой по шахматам и председателем научного клуба. Она почти никогда не встречалась с мальчиками — они скоро вообще стали бегать от нее как от чумы. Она отпугивала поклонников. А женское лукавое искусство флирта было ей и вовсе неведомо.