Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

Не прошло и часа после того, как леди Хейуорд покинула Дадли-Хаус, а дверь библиотеки снова с грохотом распахнулась. На пороге возник лорд Фердинанд Дадли, брат Трешема. Как и в случае с леди Хейуорд, о его появлении никто не доложил.

Герцог поморщился от боли; он уже жалел о том, что велел унести графин с бренди. Трешем только что допил шоколад, принесенный по настоянию Джейн. Она утверждала, что напиток снимет головную боль и придаст бодрости. Однако оздоровительного эффекта пока не наблюдалось.

При появлении очередного посетителя Джейн, как заметил Трешем, вновь отступила к занавескам.

– Черт бы его побрал! – произнес вместо приветствия лорд Фердинанд. – Старый осел уверял меня, что не стоит к тебе подниматься. Можешь такое представить? Почему слуги так обнаглели? Кто дал им подобные указания?

– Обычно слуги выполняют распоряжения хозяев, – сказал Джоселин.

– О Господи! – воскликнул Фердинанд, в изумлении глядя на брата.

– Ты и впрямь решил разыграть из себя инвалида. Маман укладывалась в этот шезлонг только после того, как три ночи беспрерывных танцев изматывали ее до смерти. Слухи далеки от правды, не так ли?

– Как правило, не очень. Но какие именно слухи ты имеешь в виду?

– Говорят, что ты никогда не сможешь передвигаться самостоятельно, – с готовностью ответил Фердинанд, усевшись в кресло. – И еще говорят, что ты повалил старину Рейкса на пол, лишь бы не дать ему отрезать тебе ногу, Что ж, в наши дни хирурги частенько предпочитают браться за пилу, чтобы не утруждать себя извлечением пули.

– Смею тебя заверить, у меня не было ни малейшего желания сбивать кого-либо с ног, Разве что того хирурга, которого притащил в Гайд-парк Оливер. Рейке прекрасно управился, и я не сомневаюсь, что вскоре смогу встать на ноги.

– Вот и я им говорил то же самое! – просиял Фердинанд. – В «Уайтсе» я поставил пятьдесят фунтов на то, что ты будешь вальсировать на благотворительном балу уже в этом месяце.

– Напрасно поставил. Я никогда не буду танцевать вальс. Во всяком случае, ни за что на свете не сунусь на благотворительный бал. Все мамаши тут же решат, что я намерен жениться. Кстати, когда ты уволишь своего слугу и наймешь того, кто не станет резать тебе горло во время бритья?

Фердинанд коснулся царапины под подбородком.

– А… ты об этом? Я сам виноват. Повернул голову, не предупредив его. Братья Форбс жаждут твоей крови, Трешем. Трое из них в городе.

Что ж, этого следовало ожидать. Братья леди Оливер имели очень скверную репутацию – репутацию скандалистов. Поскольку же леди Оливер была у родителей единственной дочерью, пятеро братьев с величайшим рвением бросались на защиту сестры. Хотя она уже три года была замужем, они по-прежнему считали ее своей подопечной.

– Тогда им придется самим явиться сюда и пустить мне кровь, – сказал Джоселин. – Думаю, это не составит труда, поскольку мой дворецкий пускает ко мне всех без разбора, стоит только постучать.

– Но, Трешем, – с обидой воскликнул Фердинанд, – я же здесь не чужой! Именно поэтому хочу выразить свое возмущение… Ты не попросил меня стать твоим секундантом и даже не сообщил о дуэли! Кстати, это правда, что некая служанка стала виновницей твоего ранения? Неужели она действительно ворвалась сюда и отчитала тебя за то, что по твоей милости потеряла работу?

– Вот она. Стоит у окна. – Джоселин кивнул в сторону девушки.

Джейн затаила дыхание.

– Неужели та самая? – Фердинанд вскочил на ноги и с любопытством уставился на девушку. – Но что она тут делает? Послушай, милая, разве ты не понимаешь, что не следует вмешиваться, когда джентльмены решают вопросы чести? Из-за тебя Трешем мог погибнуть – и вот тогда висеть бы тебе на виселице!

Джейн, как заметил герцог, смотрела на Фердинанда так же, как смотрела на него, Трешема. Она расправила плечи, вскинула подбородок и поджала губы. Джоселин невольно усмехнулся, предвкушая продолжение.

– Если бы он погиб, – проговорила Джейн, – то от пули человека, с которым стрелялся, никак не от моего голоса. К тому же довольно глупо называть делом чести подобные встречи. Хотя вы были правы, назвав дуэль мужским делом. Женщины для таких забав слишком благоразумны.