Убийство Вампира Завоевателя - Карисса Бродбент

— Как благосклонно с твоей стороны.

Я слегка подпрыгнула от неожиданности, когда он коснулся моей щеки, шершавой подушечкой пальца зачесав прядь волос за ухо.

— Тебе повезло, — сказал он, — что я неравнодушен к птицам в клетках.

ГЛАВА 7

Меня привели в мою собственную палатку. Мои запястья были закованы в кандалы, и я была прикована к центральному столбу. По крайней мере, в качестве небольшого проявления милосердия, скобы были достаточно длинными, чтобы у меня была возможность передвигаться. Там меня оставили в покое на несколько часов.

В конце концов я прислонилась к столбу и потянулась к нитям, связывавшим меня с остальными здесь. Если я правильно угадала, сейчас было уже за полночь, и в лагере царила суматоха. Из-за плотной ткани палатки трудно было разобрать, о чем говорят снаружи, но я улавливала обрывки ворчливых разговоров об усталости или голоде, обрывки приказов, выкрикиваемых в Обитраэн молодым солдатам.

Я лучше многих знала, что все люди более или менее одинаковы. И все же даже я ожидала чего-то… менее обыденного от армии проклятых воинов-вампиров. Забавно, что их речь была так похожа на ту, что я слышала от человеческих солдат в детстве.

Я позволила себе еще больше погрузиться в окружающий мир, осознание своего тела ослабло. Нити, завязанные вокруг меня, становились все туже и туже, протягиваясь все дальше и дальше, образуя связи между мной и бесчисленными вампирами снаружи.

Иногда юные Арахессены спрашивали меня на грани слез, перестало ли им когда-нибудь быть больно. Они всегда выглядели и чувствовали себя такими совершенно безнадежными — измученными внезапным стрессом, вызванным их новым способом восприятия мира, их разум и тело напряглись от внезапного веса всего этого.

В такие моменты у меня возникало постыдное желание обнять их, погладить по волосам и солгать им. Сейчас мне тяжело, так хотелось сказать им, но потом будет уже не так больно.

Конечно, я не сказала им этого. Это было слишком легким и нечестным утешением.

Вместо этого я сказала, Однажды боль перестанет иметь значение, а сила, которую она дает, будет иметь огромное значение.

Это, по крайней мере, было правдой. Нет, болеть не переставало, но боль становилась все менее значимой, превращаясь в еще одну телесную константу.

И все же, даже для меня и всех моих лет опыта, тяжесть лагеря и тысячи душ, которые окружали меня, напрягали меня до предела. С каждым принудительным толчком моего подсознания в сторону тех, кто снаружи, головная боль становилась все сильнее, а на спине выступил пот.

Капитаны, генералы, пехотинцы. Мужчины и женщины в равных пропорциях — совсем не похоже на армии Глаэа, в которых женщины встречались редко. Всех возрастов, от подростков до опытных воинов.

Я отложила эти крупицы информации.

Хватит фактов. Теперь мне нужны были эмоции.

Изнеможение. Голод. Я не ела три долбаных дня. Но и решимости. Удовлетворения. Вапрус был уверенной победой. Впереди еще долгий путь, но мы далеко продвинулись.

Завоеватель. Покажи мне, что они думают о…

— Эй! Провидица!

Кто-то сильно тряхнул меня за плечи, заставив мир рухнуть вокруг. Мое тело отреагировало раньше, чем я приказала, вскочило на ноги и потянулось к мечу, которого у меня, конечно же, не было.

Я остановилась на полпути, прижавшись к колонне.

Пол накренился. Комната закружилась. Рвота проделала путь к горлу, прежде чем я заставила ее спуститься.

Середина.

Нити дико болтались, все еще оставляя меня частично связанной с миром за пределами комнаты. Я осторожно намотала их на катушку, возвращая свое внимание к комнате вокруг меня.

Опасно было так резко отрывать Арахессена от сеанса Хождения по Нитям. Если бы я занималась чем-то более глубоким, такое прерывание могло бы меня убить.

— Я.… простите.

Голос с акцентом был хриплым и осипшим. Передо мной стоял один из солдат завоевателя — тот самый, что вытащил меня из инферно. Он сделал несколько шагов назад, словно нервничал, находясь так близко от меня.

— Ты бы не проснулась, — сказал он наполовину извиняясь, наполовину защищаясь.

— Я была в порядке, — жестко ответила я.

Не то чтобы ему нужно было знать, что я на самом деле делала.

Он взял в руки тарелку. На ней лежала одна беспорядочно порезанная ножка индейки.

— Я принес тебе… э-э.… еду. Если хочешь. От него. — Он посмотрел на тарелку, потом на меня. — Это…

— Я знаю, что это.

— Оно приготовлено.

— Я вижу.

Мужчина, казалось, был обеспокоен этим и смотрел на меня скептическим взглядом, который, я была уверена, он не видел.

Я сползла по столбу и села, скрестив ноги.

— Спасибо, — сказала я. — Я голодна.

— Не благодари меня, — проворчал он и поставил передо мной тарелку. Он сел на пол, наблюдая за мной. Его пальцы играли с порезом на щеке — тем самым, который я дала ему в гостинице. Вампиры действительно обладали невероятными способностями к исцелению. Рана почти не болела.

— Уже намного лучше, — сказала я.

— Что?

— Твоя щека.

После минутного колебания я вгрызлась в индейку. Она была невероятно безвкусной, пережаренной и холодной, как будто кто-то привез ее из ближайшего города. Я полагала, что не могу винить их за то, что они не понимают, что едят люди.

— Так ты действительно видишь? — Он был откровенно скептичен. — Несмотря на глаза.

— Да.

— Сколько пальцев я показываю? — спросил он, не двигаясь с места.

— Ни одного, — ответила я.

Он пробормотал:

— Черт, — что прозвучало как уважение или неодобрение, а возможно, и то, и другое.

Я откусила еще кусочек. Это было ужасно, но я была голодна.

— Так ты здесь, чтобы наблюдать за мной? — сказала я.

— Что-то вроде этого. По крайней мере, пока мы не узнаем, что ты не сбежишь.

Я зазвенела цепями и улыбнулась.

— Ясно, что я никуда не убегу.

Солдат не улыбнулся в ответ.

— Мой командир высокого мнения о твоей секте. Подумал, что было бы глупо полагаться на железо, чтобы удержать тебя.

Возможно, он оказался мудрее, чем я думала. Он был прав. Если бы я хотела уйти, цепи были бы последним, что удерживало бы меня здесь.

— Очень лестно, — сказала я. Затем: — Как тебя зовут?

— Эреккус.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой официально. — Я откусила еще кусочек, а потом резко сказала: — А меня зовут Силина.

Поскольку никто не удосужился спросить.

Эреккус просто уставился на меня, как на выставочное животное, не мигая, потирая бороду.

Я одарила его обескураженной ухмылкой.

— Ты хочешь спросить меня о чем-то еще, Эреккус?

— Нет.

Ложь. У него было множество вопросов, которые он хотел задать мне.

Затем,