До края земли - Элизабет Лоуэлл

Даже после того как Кэт закрыла за собой дверь своего дома, ей все еще казалось, что Трэвис наблюдает за ней, а в его глазах горит неукротимое желание.

“Слишком быстро, – говорила себе Кэт, – ну просто невероятно быстро. Я никогда не спешила с незнакомыми мужчинами и слишком стара, чтобы начинать это сейчас. И кроме того, я немного поумнела. Разве не так?”

Кэт быстро приняла душ, надела брюки и темно-зеленую блузу, спустилась на первый этаж в свой кабинет и включила автоответчик.

Знакомый голос вызвал у нее улыбку. Кэт всегда радовалась, получая весточку от Родни Харрингтона.

– Привет, “Огонь и лед”. Надеюсь, вы с этим знаменитым поэтом-осьминогом уже сработались.

Кат поморщилась. Блэйк Эшкрофт, одержимый идеей освоения новых горизонтов страсти, ей совсем не нравился. Но книги Блэйка раскупались хорошо, и он хотел снабдить фотографии в своем новом творении собственными надписями.

– Помнишь, в прошлом году я говорил тебе о книге Дэнверса? Сегодня издатель подписал договор. Я окончательно утрясу кое-какие моменты с Дэнверсом и потом снова позвоню тебе. Чао.

Кэт попыталась вспомнить, что говорил об этой книге Харрингтон. Она обсуждала со своим заботливым ангелом слишком много проектов, а кроме того, плохо запоминала имена. Ей удалось припомнить лишь то, что Харрингтон давал какому-то человеку забавные прозвища: “Ветреный Дэнверс” или “Дэнверс погибель женщин” – в зависимости от обстоятельств. Этот человек строил суда или что-то вроде этого.

Кэт размышляла, возможно ли доходчиво представить на фотографиях умение строить суда. Впрочем раз уж Харрингтон нашел для нее работу, она что-нибудь придумает.

Другие звонки оказались обычной рутиной: надо забрать готовые слайды; починили фотоаппарат; кто-то продает алюминиевые конструкции; галерея интересовалась, когда Кэт пришлет свои работы; банк сообщал, что ошибки нет, ее дела действительно плохи.

Она удалила сообщения и просмотрела почту, сортируя все на три кучки: “Оплатить”; “Выставить счет” “Ерунда”. Кучка “Выставить счет” оказалась тоскливо малой. Если “Энергетикс Инкорпорейтед” не оплатит ее чек в течение нескольких недель, денежные дела еще ухудшатся.

Может, позвонить Харрингтону и спросить, нет ли у него какой-нибудь еще работы, кроме книги Дэнверса. Нет, не стоит. Она слишком устала, хотя деньги действительно нужны.

“"Энергетикс" скоро заплатит мне. Господи! Ведь прошло уже шесть месяцев! Они же признали, что я хорошо выполнила свою работу; и обещали заплатить гонорар, а также проценты за просрочку платежа”.

Покончив с почтой, Кэт обнаружила кучку небольших футляров с пленками в корзине. В каждом футляре было тридцать шесть цветных слайдов; их предстояло поместить в рамки, снабдить указателем, задублировать, а потом отослать в фотобанки, представляющие ее.

Обычно Кэт стремилась придать своим работам законченный вид, но сегодня мысль о работе со слайдами совсем не привлекала ее. Кэт хотелось одного – скорее увидеть Трэвиса.

“Интересно, как его фамилия и почему он так уверен, что я знаю ее?”

Кэт взглянула на часы. Время тащилось, как квадратное колесо. До прихода Трэвиса оставалось двадцать две минуты.

– Если бы я согласилась на его первое предложение – на один час, – пробормотала она, направляясь в кухню, – тогда до прихода Трэвиса осталось бы всего две минуты.

Но не успела Кэт дойти до кухни, как раздался стук в дверь. Обрадовавшись, что Трэвис проявляет такое же нетерпение, как и она, и не скрывает этого, Кэт устремилась к двери.

– Доставка рыбы? – спросила она улыбаясь.

Взглянув на Трэвиса, Кэт замерла. Ни один мужчина никогда не казался ей таким привлекательным как он. Трэвис недавно принял душ, надел темно-синюю футболку и белые пляжные брюки. Его светло-каштановые волосы блестели, как натуральный шелк.

Кэт не могла оторвать взгляда от глаз Трэвиса, сияющих, как драгоценные камни. Ей хотелось коснуться его бороды и погладить бугры мускулов под футболкой.

Но еще больше Кэт хотелось схватить фотоаппарат и запечатлеть Трэвиса как символ чувственности.

– Неужели ты и в самом деле согласна готовить? – Трэвис заметил странное и сосредоточенное выражение ее лица.

– Что? Ах, да. Я же сказала тебе, что люблю готовить.

– Думаю, мы будем отличной парой.

Кэт удивленно подняла брови.

– Просто я очень люблю есть, – пояснил Трэвис, передавая ей два куска меч-рыбы, завернутых в белую бумагу.

Взяв у Трэвиса рыбу, она снова обратила внимание на тонкие шрамы, покрывавшие его длинные загорелые пальцы, и испытала искушение спросить, откуда они у него.

Но, вспомнив о своих невидимых шрамах, удержалась, не желая проявлять неделикатность и причинять Трэвису боль. Он, наверняка, много выстрадал, если так остерегается женщин.

– Присядь где-нибудь, – сказала она. – Я сейчас вернусь.

Из окна в конце кухни открывался вид на море. Широкий подоконник был усыпан местными ракушками. Трэвис, перебирая их, наблюдал за Кэт. Она между тем, осмотрев чугунную печурку на улице, вернулась в кухню.

Ее волосы, освещенные светильниками, блестели. Темно-зеленую блузу она заправила в светлые брюки свободного покроя. Округлые бедра изящно и чисто по-женски покачивались при ходьбе.

Несмотря на больную стопу, Кэт двигалась очень грациозно. Она достала из холодильника свежие овощи, вымыла их и начала нарезать.

– Не помочь ли тебе? – спросил Трэвис.

– Ты слишком много носил меня сегодня на руках, – пошутила Кэт.

– Это мне нравится.

Она понимала, что не нужно откликаться на порыв Трэвиса, но стремилась именно к этому.