Янтарное сердце - Елена Михалёва

Конечно, до него донесся зычный глас камергера:

– Ее королевское высочество леди Гвинейн Мейхарт с… сопровожде…

– Подвинься, любезный друг, – Гвин протиснулась мимо него, не дожидаясь, когда Дарон покончит с формальностями.

Она откинула покрытый снежинками капюшон плаща. Тряхнула головой, рассыпая по спине алые волосы. Отыскала взглядом свою семью. И с восторженным возгласом побежала к собравшимся.

Все тотчас повставали с мест. Даже Бариан Мейхарт поднялся, дабы встретить невестку.

При виде живой и невредимой дочери черты архимага заметно смягчились. Он торопливо зашагал навстречу Гвин. За ним следовали братья Корвес. Но всех опередил блондин.

Крисмер ВарДейк в спешке уронил стул, на котором сидел. Он первым оказался перед адепткой, заключил ее в объятия. А она буквально врезалась в него, позабыв обо всем. Обвила руками его шею. Засмеялась по-детски непосредственно, не скрывая выступивших слез.

– Гвинни! Вишенка! – молодой заклинатель легко оторвал ее от пола и закружил. – Я знал, что ты жива!

– Крис, – выдохнула женщина, со смехом подставляя щеки и лоб его поцелуям. – Ты приехал!..

Безусловно, такое поведение нарушало все возможные приличия. Переходило любые рамки дозволенного. Бариан Мейхарт растерялся. Кевендил так и вовсе оторопел, закусив губу. Девана с девочками зашушукались, но их волновало не нарушение приличий замужней женщиной, а то, что они за долю секунды лишились внимания обаятельного заклинателя. Однако старшие чародеи приняли происходящее перед ними выражение чувств весьма тепло и даже снисходительно улыбались друг другу, что смущало еще сильнее.

– Думаешь, меня мог кто-то остановить? – Крис наконец поставил Гвинейн перед собой и иронично поморщился: – Выглядишь просто ужасно. И пахнешь, будто спала в медвежьей берлоге.

– Ах ты. – Она поджала губы, выбирая ругательство пострашнее, и толкнула Крисмера в грудь, отчего заклинатель лишь рассмеялся.

Громкое покашливание за спиной заставило его отступить в сторону.

– Могу я тоже порадоваться дочери, в конце концов? – Авериус Гарана укоризненно покачал головой, продолжая ласково улыбаться.

– Простите, мастер. – Крис запустил пятерню себе в волосы, взъерошив их. – Не удержался.

– Могу тебя понять, – архимаг широко раскрыл объятия, позволяя Гвин прижаться к его груди. – Моя милая.

Он не произнес больше ни слова.

Гвин тоже ничего не сказала.

Она спряталась лицом в складках его сложного бордового одеяния с кучей карманов и застежек, обвила отца руками. Затихла, зажмурив глаза, и мысленно вернулась в детство, потому что нос безошибочно уловил знакомые нотки терпентина, аниса и перечной мяты.

Любая отцовская одежда пропитывалась ими неизбежно и бесповоротно. Матушка ворчала. Вывести эти запахи не представлялось возможным. Вот и теперь Гвинейн почудилось, что она дома, в Идарисе. Отец грохочет в подвале громадным перегонным аппаратом, переставляя длинные металлические трубки и жгуты. Из всех возможных отверстий валит густой белый пар с вот этим самым острым ароматом. Из комнат первого этажа, где располагается цветочная лавка, матушка кричит, чтобы папа немедленно прекратил травить ее цветы этой вонью. А Гвин сидит на широком дубовом столе и болтает ножками. Вокруг склянки и приборы. Что-то ползает. Что-то другое пытается это догнать. А Гвин все болтает ножками и не обращает ни на что внимания. На ней огромные защитные очки с толстыми линзами на кожаном ремне, скрывающие пол-лица. Девочка чихает и радостно улыбается отцу сквозь едкую белую дымку. Во рту не хватает двух верхних резцов. Алая шевелюра завивается от пара и торчит во все стороны. Но девочка счастлива. Абсолютно.

Авериус Гарана бережно обнял дочь. Погладил по волосам. Положил ладонь ей на голову, прижимая Гвин к себе. Будто не веря до конца, что это она. Что с ней все в порядке.

– Здравствуй, вишенка, – тихо шепнул архимаг и поцеловал дочь в макушку.

– Здравствуй, пап, – та подняла на него счастливые глаза.

Они снова замолчали, но взгляды говорили куда больше слов.

– Скажите, когда придет наша очередь обнимать красивую девушку, – подал голос один из Корвесов, тот, что носил с собой меч.

Гвин вздрогнула, выглянула из-за отцовского плеча.

– Дядя Бергард! И дядя Хелвит! Вы оба тоже здесь!

Гвинейн сначала обняла одного, поцеловав его в правую щеку (высокому чародею пришлось для этого наклониться). Потом обняла второго и поцеловала его в левую. Перевела взгляд с одного брата на другого.

– Вы с возрастом делаетесь такие разные. Слов нет.

– Зато ты хорошеешь, девочка, – низким басом заметил тот, что предпочитал пернач.

– Рада, что вы все приехали, – призналась Гвин, и весьма искренне. В обществе этих людей ей нечего было бояться. Кроме них самих, если на то пошло.

– Разве мы могли не приехать? – подала голос Керика Гарана.

Она неторопливо подошла к ним.

За ней мрачной тенью следовал Иврос. Он остановился в паре шагов от черноволосой чародейки, запустил большие пальцы за широкий пояс, что перехватывал темно-синий кафтан. Высокий и широкоплечий, излучающий уверенность. Пахнущий лесом и зверем. И распространяющий вокруг себя незнакомую ауру, сильную, но незримую для простого глаза. Даже для глаза опытного мага ирхи. Он без эмоций воспринял сцену единения своей возлюбленной с ее семьей, даже с той ее частью, которая была Иву особенно противна. Мейхарты держались в стороне одной общей стайкой и глядели на сына лесника с подозрением и нескрываемым презрением, особенно Кевендил. Догадывался ли принц, что перед ним был сейчас тот самый медведь, что несколько дней назад увез его жену? Сложно сказать. Но ненависть в его серых очах вспыхнула вполне искренняя. Ивросу было все равно по большей части. Гвин принадлежала ему. Возвращать возлюбленную под крыло незадачливого супруга в планы не входило. Да Иврос и не верил, что она бы захотела вернуться к нему сама.

Колдун с удовольствием разорвал зрительный контакт с младшим Мейхартом. Повернулся к Гвин и ее семейству. Чародеи уже несколько умерили первые эмоции от встречи, и сейчас шумный блондин шутил на тему того, какое забытое богами местечко их крошка Гвин выбрала для себя, ведь в Нордвуд добраться непросто. Все выглядели вполне дружелюбными. До тех пор, пока Иврос не поймал на себе взгляд архимага.

Взор этот – острый, пристальный, изучающий – вызвал у колдуна орду холодных мурашек на коже, но при этом неприязни в нем не было ни капли. Лишь неприкрытая заинтересованность.

– Познакомь же нас со своим спутником, Гвин, – голос Авериуса Гарана заставил адептку вздрогнуть. Он говорил мягко, но при этом требовательно.

Гвинейн словно очнулась.

– Ах да. – Она встала между Ивросом и своей семьей и, обращаясь к колдуну, сказала: – Ив, как ты уже понял, это мой отец, Авериус ирхи Гарана.

Архимаг почтительно кивнул, и сын лесника ответил ему тем же.