(не) Желанная для генерала-дракона - Василиса Лисина

Когда я понимаю, что Изар уже вплотную ко мне, становится поздно. Он резко дёргает шнуровку корсета, и тот трещит. Мамочки!

— Не трогай меня! — взвизгиваю я и пытаюсь убрать его руки от себя.

Толку-то? Он перехватывает меня за запястья и мимолётным движением фиксирует их за моей спиной в одной ладони. А другой… Кхм, распахивает остатки корсета и скользит по талии к спине, по спине к шее, от шеи к ключицам и вниз к…

— Отвали от меня! — пинаю его в голень ногой.

Изар на мгновение ослабляет хватку, я успеваю выдернуть одну руку, но толку мало — он просто поднимает меня за вторую и прижимает к стенке. Извиваюсь, как червяк перед тем, как его наденут на крючок, пытаюсь отпихнуть мужа от себя. Он протискивает колено между моих ног и ловко задирает юбку, ощупывая мои бёдра.

— Прекрати ёрзать, а то мой осмотр легко перейдёт в постельные игры. Или ты хочешь поиграть? — с лёгкой хрипотцой говорит мне на ухо Изар. — Может, тебе именно этого не хватало?

Он вжимает меня в стену, а сам всем телом прижимается ко мне. Чувству. его тепло, даже жар. Его мужественный запах. Его прикосновения по обнажённой коже бёдер…

— Тебе просто надоело быть послушной девочкой? — он переходит на шепот, опаляющий мою шею.

— Да как ты?.. Да что ты?!

У меня слов не хватает от возмущения из-за его наглости и нахрапистости!

Он так же резко, как поймал, отпускает, и я бы упала, если бы Изар не удерживал меня у стены. Убедившись, что я уверенно стою, дракон наконец, отходит.

Его могучую фигуру сзади охватывает послеполуденный свет из окна, поэтому он кажется ещё больше, кажется просто недвижимой огромной скалой. Изар сжимает зубы, сосредоточенно рассматривает меня, а потом просто молча выходит из комнаты.

Уф… прижимаю ладонь ко лбу и сползаю по стенке на пол. С этим драконищем бесполезно идти напролом, он же непробиваем! Надо думать, как мне выпутаться из этой патовой ситуации, и как избежать… Ну… Того, чего требует Изар.

Одно хорошо — я теперь знаю точно, что есть в этой комнате, а чего нет. Вот настойки пустоцвета нет, а, значит, и гнева дракона из-за этого на меня не будет.

Дверь уверенно открывается, и в комнату входит служанка, вкатывая, по-видимому, мой обед. Неплохо, учитывая, что одним круассаном сыт не будешь.

Служанка замирает, ошалело оглядывая весь бардак, который тут устроил “мой” благоверный.

— И это не я, — усмехаюсь я, привлекая к себе внимание.

Служанка окидывает растрёпанную и взъерошенную меня, сидящую у стенки, поджав ноги. Всё бы отдала, чтобы узнать, что за мысль пробежала в голове у тётушки, но сейчас это не настолько актуально, как…

— Вам подготовить ванну? Как обычно? — чуть недовольно спрашивает она, как будто ей претит мысль, что у нас с Изаром что-то могло быть.

— Да, пожалуй, — я поднимаюсь и пытаюсь хоть чуть оправить платье, а потом бросаю это гиблое дело. — И помоги мне раздеться… окончательно.

Спустя полчаса я лежу в тёплой ароматной ванне, окружённая пеной и лепестками роз. Если это у Дарины такое “обычно”, то как же по праздникам? Хотела бы узнать, честное слово. Если бы не сжатые сроки.

Пытаюсь расслабиться и насладиться тишиной и спокойствием, но ничего не входит. Даже веки закрытыми держаться не хотят. Поэтому я раздражённо вздыхаю, обмываюсь, натягиваю свежую сорочку и накидываю кружевной пеньюар, который принесла мне служанка.

Конечно, зачем мне сложные красивые платья, если я всё равно заперта в спальне?

Выхожу, а служанка вздрагивает:

— Как-то госпожа быстро сегодня, — как будто в никуда бурчит она. — И в каком виде. Хорошо, что работники уже успели уйти, а то бы увидели они все прелести, которые должны быть доступны только господину.

Что? Почему она меня об этом тогда не предупредила, да ещё и принесла это безобразие? Она специально? Понятно, от неё добра лучше не ждать.

Но, по крайней мере, дело она своё знала. Кровать, которую, как и пол, вернули в нормальное положение, уже заправлена, вещи разложены по местам и даже на туалетном столике порядок.

Служанка отработанным движением расправляет последнюю складку на покрывале и подходит к тележке с едой. Достав из кармана небольшой округлый предмет, она касается им каждого из блюд, и, опять же обращается к вазе около входа:

— Ужин тёплый, постель в порядке, а спасибо всё равно никто не скажет. Мне больше здесь делать нечего, — и служанка гордо удаляется из комнаты.

Плюхаюсь на кресло и придвигаю к себе тележку. Ароматы тушёной говядины с варёной картошкой помогают переключиться на более насущные проблемы в виде утоления голода.

Второй раз за день отмечаю, что повара у Изара очень искусные, потому что мясо просто тает на языке. Оно в меру солёное и перченое, с тонким запахом чёрного перца… И чего Дарине спокойно не жилось тут и не рожалось? Никакого декрета брать не надо, готовить, стирать, убирать и прочее не надо. Эх…

Когда за окном гаснут последние лучи солнца, а море сливается с небом, превращая вид из окна в бесконечную тёмно-синюю даль, я решаю, что пора выныривать из книги и ложиться спать. В конце концов, утро вечера мудренее. Может, новый день принесёт мне хорошие новости.

Шелковое, пахнущее морозными розами постельное бельё приятно холодит кожу, шум разбивающихся о берег волн убаюкивает, а усталость и переживания дня помогают очень быстро уплыть в сон.

По щеке скатывается обжигающая слеза. Я стираю её основанием ладони и натужно всхлипываю, вглядываясь в светлое пятно от фонаря на стене, в котором покачивается тень от дерева, растущего перед окном.

Меня прижимает к себе крепче горячая мужская рука, а шеи касается дыхание, от которого бегут по телу