В стране цветущего граната - Люсинда Миллер

— Отлично.

— Что?! Просто отлично? — девушка снова повернулась перед ним лицом, её не устроил такой сухой комплимент.

— Ты прекрасна. Мне будут завидовать все мужчины и придётся не спускать с тебя глаз, а то украдут ещё. Что я скажу тогда твоей маме? — Селим шутил, но тембр выдавал волнение от мыслей, что вихрем пронеслись в его буйной голове.

Он подал ей руку, передав тепло и уверенность, помог сойти со ступеней и проводил до машины. Придерживая дверцу, протянул руку желая помочь подняться на сиденье, но тут же отнял, боясь коснуться, ожечь свои ладони о тепло ее кожи. Перевел дыхание, контролируя ее ерзанье по устройству в кресле. Сел в машину, собрав все свое хладнокровие, помог пристегнуть ремень безопасности, рискуя уже безопасностью своих чувств. Адреналин зашкаливал, а ему предстояло еще несколько часов провести с ней наедине.

Воздух в машине был приятно прохладен, относительно уличного. Кресло из замши угостило её комфортом, расслабляя, тут она поняла, как была напряжена.

Когда Селим отстранился, взявшись за руль и повернул к ней голову, то снова стал весёлым свойским парнем, а не тем вожделеющим мужчиной, что встретил её на пороге. Лукавые смешинки в глазах и шутливость тона рассеяли нахлынувшие подозрения.

«Фриландер», подчиняясь своему хозяину, плавно тронулся с места, выехал на проезжую часть, быстро набирая скорость. Многочисленные фонари тянулись вдоль автострады, рассеивая весь цветовой спектр. Сумгаит оживал с наступлением сумерек. Казино и клубы притягивали толпы туристов и местных жителей, желающих опустошить свои кошельки. На автостоянке возле ресторана, почти не оставалось свободных мест. Стоило задержаться на пять минут и возникли бы трудности с парковкой.

Столик располагался в дальнем углу и был занят шумной компанией. Селим, держа за руку, вёл Люцию через проход, лавируя между столиками. Ещё не дойдя до места, их заметил один из друзей и, вскочив с места, пошёл им навстречу.

— Салам, дружище! — произнёс он на «азери» и, обняв Селима, похлопал его по спине, выражая бурные восторги встречи, затягивая приветствие, но всё это время не спуская глаз с его спутницы.

Люция терпеливо ждала своей очереди.

— Валейкум салам! Рауль. — повернувшись к Люции, Селим представил их друг другу.

Люция, отдавая дань этикету, первая подала руку, которую тот ухватил и крепко сжав, продержал чуть дольше положенного.

— Приятно познакомиться, Люция. Теперь я понимаю, почему он так долго держал тебя вдали от нас, — его чёрные глаза так и впивались, пытаясь проникнуть в мысли и от этого пристального внимания девушка почувствовала себя неуютно.

— Взаимно, — сухо произнесла она в ответ, как бы заранее пресекая будущие поползновения в свою сторону.

Он не выпускал её ладони, а попытался потянуть к столику. Люция не хотела быть недотрогой, но и ставить в неудобное положение Селима тоже и, ухватившись за его руку, как за спасательный шест свободной второй, потянула за собою. Подойдя ближе, Рауль взял на себя смелость представить вновь подошедших:

— Ребята, гляньте, кто к нам наконец-то пожаловал! — Селим пожал руки своим знакомым и обменялся поцелуями в щеки, как было принято у близких.

Все разом загалдели, предлагая места рядом с собою, называя свои имена, которые Люция, к своему стыду не могла сходу запомнить и позже спрашивала у Селима. К тому же у большинства был явный горский акцент и ошибки в склонениях, отчего полученная информация искажалась. Селим говорил четко и грамотно, благодаря педагогическому образованию матери, преподающей в школе русский язык и литературу.

Всего за столом собралось шесть парней и четыре девушки, включая и славянскую гостью. Селим посадил Люцию рядом, между собою и Айлин, чтобы его друзья не докучали ей, он знал этих шалопаев. И, хотя и доверял им, но не желал, чтобы они вились вокруг его спутницы слишком много.

— Тебе что заказать? — он склонился к самому её уху, открывая папку с меню, — Ты не сможешь прочесть, но я расскажу, что самое вкусное и ты выберешь.

— Я бы хотела бокал вина для начала.

Он строго взглянул на неё:

— Я бы вообще его тебе не заказывал.

Ему казалось, что если девушка выпивает немного вина, то уже совсем скоро станет законченной алкоголичкой. Но, видя её непоколебимость в выборе напитка, решил не устраивать спор:

— Хорошо. Я закажу с самым низким градусом.

Подозвав официанта, назвал свои пожелания. Видно было, что они спорили и Люция догадалась, что она является центром их перепалки.

— Я заказал всего понемногу. Будешь пробовать и с моей тарелки, — великодушно предложил спутник.

— О, спасибо за Вашу щедрость, господин! — она снова его подначивала, травила свои сарказмом и его это развеселило.

Селим не смог удержаться от порыва и, схватив её за шею, так по-дружески зажал локтем, притянув к своему боку. Она никак не ожидала ответного дурачества с его стороны и лишь удивленно смотрела снизу вверх.

— Ты — проказница! Тебя надо держать в ежовых рукавицах, совсем распустилась, женщина! — при этом его лицо расплылось довольством.

Она легко вырвалась из плена, возмущаясь его поступком,

— Негодник! Ты испортил мне причёску! — и стала поправлять волосы, из всех сил изображая, как она им недовольна, но на самом деле ей понравилось, как он поддался на её провокации.

— На кого я теперь похожа, Селим, как ты мог такое сотворить со мною? — продолжала она сетовать.

— Ну, Люци, прости меня. Перестань суетиться, я тебе ничего не повредил, ты также чудесно выглядишь, как и у дверей моего дома.

Тем временем поднесли их заказ. Селим пил чай со льдом. Люция, попробовав красное полусладкое, одобрительно кивнула. Друзья то подключались к их разговору, то переходили на родной, говоря между собою. От того было ещё интереснее наблюдать за ними и догадываться о чём они говорят. Она уже много запомнила слов, но сама проговаривать их не решалась.

Главным блюдом был шашлык из баранины. С гарниром из обжаренных на углях крупно нарезанных овощей: баклажан, сладкого перца, помидор. Зелени как всегда было в избытке самого разного вида. Люция отыскала свой любимый базилик и черешковый сельдерей.

— Я похожа на какого-то парнокопытного животного, поедая всю эту траву.

— Ешь, ешь,