Знамения любви - Энн Оливер

— Спасибо, мистер Кристос.

— Не стоит благодарности, мисс Грейс. Для меня, как для управляющего, важно, чтобы недоразумение было исчерпано и обошлось без рецидивов, — строго подытожил он.

— Да-да, я все понимаю, — пролепетала Карисса.

— В таком случае не смею задерживать. Карисса вышла из кабинета босса в странном состоянии. Девушка сгорала со стыда; она вообще отказывалась понимать, что такое могло произойти именно с ней, с человеком тихим и сознательным, не замешанным прежде ни в чем подобном. И одновременно все внутри нее ликовало. Она не была готова к той легкости, с которой все разрешилось. Мистера Кристоса она всегда откровенно побаивалась, считая его ханжой, формалистом и сухарем.

Она направилась к служебному выходу, которым частенько пользовалась вот уже два года. И тут что-то, промелькнув в зоне периферического зрения, заставило ее остановиться и прислушаться.

Карисса вернулась на несколько шагов и, повернувшись лицом к одной из стен служебного помещения, уперлась носом в постер с фотографией троих молодых людей, под которой значилась подпись «Икс-Эль Рок». Очевидно, фото было давним. Бен Джемисон на нем — длинноволосый шалопай в кожаных штанах и косухе, распахнутой на широкой груди, так не похожий на нынешнего, каким его знала Карисса…

Девушку поразили по-детски широко раскрытые зеленые глаза юноши, который смотрел на нее с плаката. Перемены показались ей не просто разительными, а фантастическими. Кариссу пронзило чувство симпатии и сострадания к этому человеку. Именно сострадания. Пришел на память давешний разговор под открытым ночным небом. Одного из трио с этой фотографии уже не было в живых, что вдвойне печально.

Из текста под групповым фото вкратце можно было узнать следующее:

Бен Джемисон оказывает финансовую поддержку «Икс-Эль Рок» с момента создания группы, в которой он ярко проявляет себя как самобытный гитарист и автор хитов. Его стиль хорошо узнаваем, несмотря на широту музыкальных пристрастий, и горячо любим многочисленными слушателями.

— Да… — вслух протянула Карисса, прочтя эту короткую справку.

Она и прежде догадывалась, что со своими проблемами, узкими интересами и каждодневной суетой оторвалась от обыденной жизни окружавших ее людей.

Девушка еще раз посмотрела на парней с фото. Все трое были очень молоды, и несмотря на ухарский вид, Бен выглядел более зрелым.

До начала смены в баре «Три ступени» еще оставалось время, и Карисса решила пройтись по магазинам. Вернулась домой нагруженная, отнесла продукты на кухню и заметила на столе лист, на котором рукой сводной сестры было начертано:

Досрочный подарок ко дню рожденья. Наслаждайся… Люблю, Мел.

А рядом — нечто, завернутое в розовую бумагу и обвязанное лентой.

Весьма заинтригованная, Карисса отложила все и принялась разворачивать подарок. То, что она увидела, не поддавалось никакому разумному объяснению. Сложно было понять, что двигало сводной сестрой, когда она с такой поспешностью решила преподнести ей белоснежную, тончайшего шелка ночную сорочку до самого пола, со сногсшибательным гипюровым лифом на тонюсеньких бретельках. Наслаждайся… Люблю… Ну и Мел, подумала Кэрри, перечитав записку.

Она закрылась в своей спальне, встала перед высоким зеркалом и приложила к себе роскошную вещицу. К ее ногам упала красочная этикетка. Девушка подняла ее и прочла еще несколько соблазнительных слов:

Создано для блаженства. Струящееся и воздушное, как сама любовь. Гарантия наивысшего наслаждения.

Следовало еще осознать такую концентрацию знаковых и, безусловно, приятных посланий, пришедшихся на первую половину дня, который поначалу грозил оказаться трудным.

Бен сжимал в руке плюшевое существо, которое он приобрел в сувенирном киоске аэропорта Мельбурна по приземлении. У существа были все основания считаться медведем. Бен рассудил, что с пустыми руками появляться непозволительно, поэтому и присмотрел этого шоколадно-цветного красавца с крупным атласным бантом на мохнатой груди. У мишки были уши цвета карамели, такого же тона лапки и кончик маленького хвоста и большеглазая мордашка с полированным черным носиком.

Дверь открыла женщина, закутанная в яркий саронг до самых пят. Смотрелась она эффектно. На руках — круглолицый кроха.

— Бен? — удивилась женщина, но почти сразу это мимолетное чувство изумления стерлось с ее лица.

— Привет, Джесс. Здорово, Тимми! Держи, это тебе, — сказал он, передавая малышу плюшевого приятеля.

— Кажется, я говорила, что не хочу тебя больше видеть… Никогда! Я просила тебя не появляться здесь! — зло процедила женщина.

— Я не мог, Джесс. Это выше моих сил… Нам нужно поговорить.

— Не о чем… Уходи, — сказала она и попыталась закрыть дверь.

Однако Бен не позволил ей сделать этого.

— Чего ты от меня хочешь? — смирилась с его настойчивостью Джесс.

— Для начала я бы хотел войти, — заявил Джемисон.

— Я не ждала гостей.

— Понимаю, — проговорил Бен, наступательно продвигаясь в глубь жилища.

Он невольно приметил, как запущен дом. Паркетный пол скрипел песком под ногами, в комнатах царил беспорядок, из кухни доносился прогорклый запах, смешанный с вонью подгнивших очистков.

Бен покачал головой и вздохнул.

Джесс с вызовом смотрела на него. Она поставила сына на ноги, и тот, крепко обхватив новую игрушку, неуклюже пошлепал в комнату.

— Ты куда это, братишка?! — шутливо окрикнул его Бен.

Тимми повернулся, хихикнул, сощурив такие же темные, как у Рэйва, глаза.

— Я не в гости, Джесс, — сказал Джемисон. — Рэйв был мне как брат. А это значит, что ты и Тимми — моя семья, несмотря на многочисленные разногласия, которые всегда между нами были и, видимо, всегда будут.

— Вот как? — насмешливо отозвалась она. — Теперь ты взялся за оказание помощи вдовам и сиротам? Спрашивается, где ты был, когда Рэйва не стало?!

— Джесс, прости. Мне требовалось время. Теперь я здесь. Ты можешь на меня полностью рассчитывать, — умиротворяюще проговорил Бен.

— Слова извинений тебе всегда давались очень легко, Бен. Однажды перестаешь их воспринимать вообще, не то чтобы верить, — сказала она и расплакалась.

Бен в испуге посмотрел на малыша, который только устроился поиграть с мишкой, но со страхом уставился на ссорящихся взрослых. Маленькое личико невольно скуксилось, Тимми был готов разрыдаться вслед за матерью, пухлая нижняя губка его затряслась.

— Все хорошо, Тимми. С мамой все порядке, — поспешил успокоить ребенка Бен.

Но это не дало желаемого эффекта, и кроха захныкал.

Бен вынужден был обнять Джесс. Женщина не сопротивлялась. Ее слезы были истерикой, которая копилась давно и выплеснулась на Бена.