Те, кого ты предал - Лу Берри

Это был какой-то дурдом.

Именно такое ощущение возникло у него прямо с утра, когда над ухом раздался голос:

— Папа, пора вставать!

Он застонал, перевернувшись с боку на бок на неудобном диване, куда его выселила жена. Попытался снова уснуть — ведь будильник ещё не прозвенел…

— Ну пааааап, — кто-то безжалостно потянул его за ногу и от внезапности подобного варварства глаза распахнулись сами собой.

Лиза. Стоит над ним, вся уже при параде. Розовая юбка-пачка, разноцветные гольфы, зелёная футболка и поверх всего этого великолепия — жёлтая лакированная куртка… Не наряд — страшный сон эпилептика.

Серебряная сумочка, которую она деловито держала подмышкой и соломенная шляпка на голове уже не казались чем-то странным на фоне всего остального.

— Что такое? — пробормотал он в подушку, все ещё надеясь, что его оставят в покое.

— Пора на работу! Я уже готова идти!

Воспоминание о разговоре с женой, состоявшемся накануне, обрушилось ему на голову чудовищной тяжестью.

Господи, он до последнего надеялся, что Настя пошутила. Что у неё не хватит духу и совести повесить на него детей на весь день…

Но реальность оказалась суровой.

— Пап, мы ждём завтрак, — хмуро сообщил появившийся в гостиной Антон.

Желудок самого Саши живо заурчал, намекая на то, что и он совсем не прочь перекусить.

— Так позови маму, чем она там занимается? — буркнул, приподнимаясь на локтях.

— Мама ушла.

Подобные новости живо заставили его зашевелиться активнее. Практически подскочив в постели, он испуганно переспросил:

— В смысле ушла?

— Ну вот так. Сказала, что завтрак ты приготовишь.

Саша закипел мгновенно. Да она совсем, что ли, охренела?

Но в голове, будто напоминалка на экране телефона, тут же всплыло: не в его интересах сейчас выступать с возмущённым концертом. Он и так словно по тонкой ниточке ходил, рискуя потерять семью в любой момент.

Хотя и не верил, что Настя от него уйдёт. Надо просто дать ей время успокоиться после того, что устроила Катя… и вести себя пока что чуть… уступчивее.

— По дороге перекусим, — сообщил он детям, совершенно точно не собираясь вставать за плиту.

Антон наградил его осуждающим взглядом, а Лиза противно захныкала:

— Папа, я хочу на работу!

Сжав зубы, он все же поднялся с дивана и заявил:

— Сейчас соберусь и выезжаем.

***

Проблемы начались, едва они отъехали от дома.

— Папа, я есть хочу! — заявила дочь, начиная нетерпеливо бить ногами в его кресло.

— Потерпи, сейчас в какой-нибудь Бургер Кинг заедем, — ответил ей.

— Я не хочу бургер, — встрял Антон.

— Я тоже не хочу! — подхватила Лиза.

— А чего вы хотите? — спросил он со всем возможным терпением.

— Я хочу есть! — снова заныла дочь. — Прямо сейчаааас!

Он промолчал, решив, что быстрее доедет до какой-нибудь жральни, чем переспорит дочь. Но Лиза не затыкалась: её голос становился все громче, все противнее…

Не выдержав, он, во время остановки на светофоре, в отчаянии пошарил по бардачку. И слава всем богам, нашёл там пачку чипсов…

Похоже, Настя знала, что нужно держать подобные припасы при себе.

— На пока, перекуси, — скомандовал, бросая чипсы дочери.

— Чипсы — это вредно, — заметил Антон.

Но довольные хруст и чавканье с заднего сидения давали понять, что в этом мнении он категорически одинок.

Саша с облегчением выдохнул…

Но ненадолго.

***

Прикупив по дороге пиццы и накормив ею детей, он наконец довёз сына до школы, а сам отправился в компании дочери на работу.

Саша владел несколькими автомастерскими в городе — сеть, которую он развил, основав свою самую первую мастерскую и превратив её позже в крупный сервисный центр. При этом, самом первом своём сервисе, он держал и небольшой офис, откуда решал рабочие вопросы, а порой — и разгребал проблемы.

— Пап, я есть хочу, — заявила Лиза, едва они вошли в его кабинет.

От этих слов он мигом присел в кресло. А вернее — рухнул.

— Мы же только что поели, — проговорил растерянно, не в силах поверить, что она всерьёз.

— Но я мало покушала и хочу ещё.

— Черт.

Вот и все, что он сумел сказать. Хотя хотелось застонать, зареветь, заорать — да какого черта вообще он должен был возиться с дочерью?!

— Подойди к Ире, попроси у неё печенье, — наконец сообразил он скинуть дочь на свою секретаршу.

И следующие пару часов ничего о ней не слышал. Господи, какое счастье-то!

Но Лиза снова заявила о себе — и в самый неподходящий момент.

Ровно тогда, когда он проводил совещание.

Дочь без спроса вбежала в кабинет, кинула на стол свою шляпу и захныкала:

— Папа, мне скучно! И я хочу кушать!

У него едва не встали дыбом волосы. Какого черта Ира не проследила за тем, чтобы его никто не беспокоил?!

Вскочив из-за стола, он отвёл дочь в сторону и прошипел грозно:

— Запомни — нельзя мне мешать, когда я работаю! Хочешь есть — подожди, пока освобожусь! Не знаешь, что делать — поиграй на планшете!

Подбородок Лизы мгновенно задрожал, в глазах закипели слезы.

— Ты злой! — едва ли не выкрикнула она.

Он нервно обернулся на своих коллег. Черт, только этой сцены ему ещё и не хватало вдобавок к той, что устроила Катя на празднике!

Взяв дочь за руку, он вывел её в приёмную и набросился на секретаршу:

— Ир, ну я же просил присмотреть! Если она хочет жрать — закажи что-нибудь! Это что, так трудно — дать мне спокойно работать?!

Секретарша воззрилась на него с удивлением и обидой, почти такими же, какие недавно продемонстрировала Лиза.

А дочь возразила:

— Жрут свиньи. А я — кушаю.

Он шумно выдохнул. Этого всего для него было уже слишком.

— Займись ей! — бросил он секретарше, а сам снова скрылся в своём кабинете.

Следующие пару часов прошли в блаженном спокойствии. Но оно оказалось резко и внезапно прервано, когда в кабинет в нему ворвалась без спроса Ира с круглыми от ужаса глазами и выпалила:

— Александр Евгеньевич! Лиза пропала!

Глава 12

Звонок мужа раздался уже ближе к вечеру.

Я кинула взгляд на дочь, сидевшую на стуле и привычно дрыгавшую ногами. Лиза увлечённо жевала банан, уже словно и забыв о своём бегстве из офиса непутёвого папаши.

Зато я — не забыла. И неужели только теперь Саша вообще обнаружил пропажу ребёнка?

— Насть…

Его голос дрожал и срывался. Я буквально кожей чувствовала, как внутри него напряжен и взвинчен каждый нерв.

Что ж, хоть что-то ещё он способен был чувствовать, кроме своего бесконечного эгоизма.

— Да, — ответила спокойно, выжидая, как он объяснит