Королева Крика II - Герда

— Гадкая девчонка, — послышалось уже с другой стороны.

Девушка была напугана и дезориентирована. Она отступила назад, прижалась спиной к пыльной стене, лишь сейчас заметив, что была одета в какие-то обернутые вокруг ее тела тряпки. В полумраке она не могла различить цвет, но лишь потом догадалась… что это было сари. Как индуски вообще это носят? Ужасно неудобно. Но… уместно? Чопре вдруг показалось, что все так, как и должно быть. Наступило странное успокоение. Она дома. Она в Индии. Словно в доказательство ее догадке вновь раздался голос. На этот раз — мягкий шепот на хинди. Кала не знала языка своих предков, но много раз слышала, как на нам говорят бабушка, дедушка и Джей.

— Кала… Кала..

Нежный шепот звал ее по имени. Или звали не ее? Она знала, что на санскрите ее имя означает: «время, эпоха». В некоторых трактовках. В других же — «темная». Ее имя отсылало к богине Кали. Темная мать.

— Кала…

Сбоку проскочила тень. Чопра резко повернула голову, и в следующее мгновение прямо ей в лицо брызнула кровь. Мокрая, горячая. Кале захотелось закричать, но в итоге она лишь вдохнула очередную порцию песка. От резкого приступа удушья девушка распахнула глаза, увидев перед собой никого иного как Моцарта. Пёс вылизывал ее лицо, восседая у нее на груди.

Вот почему было тяжело дышать — собачонка-то весила, как оказалось, немало, не смотря на свои размеры. А мокрое и горячее — это собачий язык.

Тело ноет потому, что у тебя похмелье, дурочка.

— Эй, эй, не задуши меня, — хрипловато прошептала Кала Моцарту и аккуратно спихнула с себя пса.

На соседней подушке спал Лёша. Во сне он казался совершенно умиротворённым. И очень красивым. А вот Чопра вдруг испугалась — боже, что она вчера наделала? Стыд обрушился на девушку с головой. Она тут же забыла про свой странный сон, похожий на эпизод из пресловутого «Клуба Романтики», и часто-часто задышала.

Что ей делать? Разбудить его? Или улизнуть из квартиры, пока он спит?

Но решать что-то было поздно. Воробьев открыл глаза.

После кровавой резни Алексею чаще всего снились кошмары. Это и не удивительно — статистика говорит, что подобное случается далеко не редко. Но статистика умалчивает о том, насколько это отвратительно. Воробьеву снилась кровь — море крови. Ему снились крики жертв. Он ощущал прикосновение у своей коже холодных, липких рук и пальцев. Это было страшно. И это было губительно для его психики, которая и так рушилась подобно карточному домику. По крайней мере — так казалось Алексею.

Вот и сейчас он видел страшный сон. В нем не было крови и жестокой резни, зато была Катя, которая смотрела на него полувытекшими глазами. И несчастный Алексей никак не мог избавиться от этого взгляда. В итоге он сам резко открыл глаза, вздрогнув всем телом. Но вместо Кати увидел Калу, которая лежала рядом с ним в кровати. Кажется вчера кто-то перебрал со спиртным.

— Ээ… Доброе утро.

Алексей был смущен — это было видно. Но он не собирался делать вид, что между ними ничего не было — это было бы бесчестно по отношению к девушке. Тем более, что сам Воробьев хотел чтобы… Может быть, он забегает вперёд? Или же нет?

— Предлагаю выпить кофе.

Он тянется к девушке, обнимает ее, улыбается. Ему хочется ее поцеловать, но отчего-то молодой человек робеет. Не хочется, чтобы его в свою очередь оттолкнула она. Такое не редкость.

— Совместный душ не предлагаю — я начну петь, и ты сразу же убежишь.

Сначала Кала почти испуганно замерла — она не знала, что сейчас скажет и сделает мужчина. Он мог и попросту выкинуть ее из квартиры, следом швырнув и ее вещи.

Да уж, хорошее у тебя представление о людях, Кала.

Но когда он обнял ее, Чопра расслабилась. Перед ней был все тот же Лёша, что и вчера. Даже без алкоголя он оставался хорошим парнем. Девушка тихо рассмеялась на его шутку и потянулась за поцелуем, но замерла у самого его лица. Во рту присутствовал гадкий привкус горечи выпитого алкоголя.

— Если душ отменяется, то мне стоит хотя бы почистить зубы. Но щетку я с собой не ношу, так что, может, у тебя найдётся средство для полоскания рта?

— Да, конечно. В белых бутылочках в шкафчике.

У него было много разных средств в ванной. Он все-таки немного эгоистичен и самовлюблен — как любой красивый мужчина в наше время. Поэтому у него полно всяких средств для лица, волос, тела и, как выяснилось, зубов. Правда, может быть, у Моцарта все-таки больше.

Кала порывалась встать с кровати, но вновь притормозила. Смущенно подняла с пола свое белье и, отвернувшись, натянула его на себя. В ванную комнату она скользнула очень быстро, по пути захватив и платье и сумочку из гостиной.

Сам Алексей спешит на кухню. Включает кофеварку, насыпает в миску корм для собаки. Привычные движения, которые не несут в себе ничего, но почему-то даруют успокоение. После тягостного сна это особенно актуально.

Чопра смотрела на себя в зеркало, пребывая в полном ужасе. Макияж смазался из-за сна, так что она поспешила и умыться. Как она могла быть столь безрассудна? Или же ей все-таки хотелось того, что произошло? Иначе как объяснить то, что она вообще согласилась на выпивку? Подсознание не обманешь.

Холодная вода немного привела девушку в чувства, и теперь она, втерев лицо полотенцем, прошла на кухню, где Воробьев уже наливал кофе.

— Мне поменьше сахара, — попросила Кала в последний момент, успев до того, как мужчина положил слишком много.

Взгляд упал на часы на стене, и Чопра тут же ужаснулась. До репетиции оставалось слишком мало времени, а хотелось бы успеть заскочить домой. Хотя внутри все сопротивлялось — хотелось остаться подольше, не смотря на противоречивое желание удрать поскорее в то же самое время. А еще болела голова.

— Правда, сейчас придется только кофе и ограничиться. Я уже почти опаздываю на… работу.

Хорошо, что Кала умеет выпивать целую кружку буквально в три глотка. Или нет.

— Я могу вызвать тебе такси, — спохватился Алексей, беря телефон и открывая приложение. Он взглянул на Калу со смесью тревоги и нежности. — Мы же… Ну, мы же ещё встретимся с тобой? Если что я не наседаю, но…

Воробьев замолкает, вспоминает о кофе и делает глоток. Все, что случилось происходит слишком поспешно, и это плохо, однако ничего уже не поделаешь. Нужно было меньше пить. С другой стороны —