Начбез и его Бес - Дарья Волкова

его собственных детей, да еще заявил, что это его будущая жена! Да Милана бы ей все ее белесые космы повыдергивала! А сейчас… Сейчас она сидела с видом полнейшего равнодушия, вежливо отвечала на обращенные к ней слова и поздравления. И мечтала о том моменте, когда можно будет удалиться в свою комнату, лечь в кровать, закрыть глаза и вспомнить.

Высоченную широкоплечую фигуру. Черные как смоль волосы. Темные глаза, которые словно прожигают насквозь. Горьковатый аромат его парфюма. И низкий голос, от которого мурашки по спине.

Марат Ватаев. Ма-рат Ва-та-ев. Как же это красиво звучит! Как вкусно просто произносить его имя, прокатывать на губах, чувствовать на языке. Пока только имя. А там…

***

Искусство манипулирования отцом к восемнадцати годам Милана освоила в совершенстве. А тут папочка дорогой сам подкинул Милане кнопку, на которую можно эффективно надавить. Ты, дорогой любимый папочка, привел в дом молоденькую шлюшку и хочешь, чтобы мы приняли ее, как члена семьи? Хорошо, но у меня есть условия. На Артура пофиг, а вот я от тебя кое-чего хочу.

Милана уже тогда была достаточно сообразительна, чтобы не действовать в лоб. Или это в ней уже проснулась извечная хитрость женщины, которая хочет получить нечто очень ей нужное. В ее случае – определённого мужчину.

Под предлогом того, что она уже студентка, Милана заявила, что хочет изучать семейное дело. И она решила, что лучше всего начать с HR-службы. Отец согласился. Так Милана получила доступ к досье на Марата Ватаева и с ужасом узнала, что он женат и имеет двоих детей. Да, именно с ужасом. Тогда, в восемнадцать, Милана не задумывалась о вещах, которые взрослым людям приходят в голову сразу, в первую же очередь. Он взрослый мужчина и, вполне вероятно, может быть женат. А Милана об этом при знакомстве не подумала.

Впрочем, вряд ли ее могло бы это остановить. Милана Балашова всегда получала то, что хотела.

И теперь она жадно изучала информацию о Марате Ватаеве. Ему тридцать, Марат старше ее на двенадцать лет. По гороскопу – Телец, но на самой границе с Овном, по китайскому гороскопу – Тигр. Да, в восемнадцать девочки верят во всякую чушь вроде гороскопов. Его жена младше его на три года, она по гороскопу Рыбы, а по китайскому – Змея. Рыба-Змея! Разве это пара для Тигра?! Тигру нужна Тигрица – как сама Милана!

Господи боже мой, какая же она была дура. Но дура упрямая, этого не отнять. Упрямее Стрельцов только Тельцы и Овны – так говорят гороскопы. Ох уж эти гороскопы.

В личном деле не было фото жены и детей, и Милана знали их только по именам. Жену зовут Танзиля, детей – Рустам и Гульнара. Сыну восемь лет, дочери четыре года. Для Миланы это – абстрактные цифры, ей надо все это увидеть своими глазами. Ну что же, у нее есть адрес Марата Ватаева.

Как оказалось, жил Марат в обыкновенном панельном доме, довольно далеко от центра, но близко к станции метро. Для слежки Милана выбрала воскресенье. День выдался холодный, почти по-зимнему стылый, Милана сидела у подъезда, который соседствовал с подъездом, где располагалась квартира Марата. Ей пришлось ждать больше часа, она уже совсем замерзла, но боялась отлучиться – чтобы хотя бы сходить купить себе кофе. Подобное ожидание и такой физический дискомфорт были для Миланы внове, и она нервничала.

И вот, наконец, напротив соседнего подъезда остановилась машина, и из нее вышел Марат. Милана жадно впитывала детали. У Марата черный джип, не слишком новый и явно не очень дорогой. А сам Марат… Он совсем не похож на того Марата, которого она раньше видела. А видела Милана его до этого всего два раза. Один раз – когда он приезжал к ним домой, и второй раз – мельком, в офисе отца. Оба раза он был в темном деловом костюме и белой рубашке. Строгий деловой дресс-код.

Сейчас же из машины вышел совсем другой мужчина. Синие джинсы, куртка, мягкие кроссовки. И, самое главное – улыбка. Настоящая, веселая. Милана помнила другое его лицо – внимательные цепкие глаза, сжатые губы, бесстрастно-вежливое выражение лица. А сейчас он смеялся, о чем-то говоря с женщиной, вышедшей следом из машины.

Это жена. Его жена. И Милана жадно вглядывалась в эту женщину.

И совсем она не красивая. Невысокая, пухленькая. В платке. Милана судорожно выискивала новые детали в облике жены Марата, а в это время из машины показались и дети.

Мальчик высокий, худенький. А девочку Марат подхватывает на руки, о чем-то говорит ей, улыбается, а она в ответ смеется. Дети оба темненькие, как отец.

Марат между тем оборачивается к жене, что-то говорит ей, забирает у нее из руки большую сумку, женщина берет за руку мальчика, и они вчетвером идут к подъезду. Милана смотрела на эту сценку чужой семейной и, очевидно, счастливой жизни завороженно, не в силах даже пошевелиться. Если бы Марат сейчас повернул голову, он бы наверняка увидел ее. И, скорее всего, узнал бы. Но он не повернул, шел, увлеченно разговаривая с женой.

Шел, улыбался, держа на руках свою дочку, и разговаривал с женой расслабленный и довольный жизнью мужчина. Чужой муж. Отец двоих детей.

***

Эта подсмотренная сцена буквально оглушила Милану. Она на несколько недель словно забыла о Марате – так велико было потрясение от увиденного. Дело было даже не в моральной – точнее, в аморальной составляющей ее чувств и планов в отношении Марата. Просто она увидела, как он относится к этой женщине. Как он на нее смотрит. На эту невысокую, пухленькую, не слишком-то красивую на вкус Миланы женщину. Но он ее любит!

Она его жена, и он ее любит. И у них двое детей, и детей Марат тоже любит. Особенно дочку. Милана вспомнила, как он держал девочку на руках и улыбался ей, и что-то говорил, а она звонко смеялась. А вот про себя Милана не могла вспомнить, брал ли ее когда-нибудь отец на руки. Вот дед – брал, это Милана помнила отчетливо.

Милана постоянно в себе это расковыривала. Представляла, как Марат целует свою жену. Их вместе. И от этого становилось по-настоящему тошно. Так тошно, что ей стало казаться, что она вполне излечилась от наваждения по имени «Марат Ватаев». Не нужны ей объедки с чужого стола. Любит свою страшную толстую Танзилю – вот и пусть живет с ней!

Ее хватило примерно на три месяца. А потом Милана, словно