Кактус для вашей мыши - Александра Шервинская

Беляев с огромным сомнением посмотрел на такую ранимую меня, но от комментариев благоразумно воздержался и продолжал:

– Ну что делать, если иначе от вас правды не добиться. Но сейчас не об этом. Мы выяснили главное: я вам нравлюсь.

– Ещё сделайте вид, что удивлены этим, – вполголоса проворчала я, всё ещё злясь на саму себя за излишнюю и уж точно никому не нужную откровенность. Вот правду говорят: язык мой – враг мой.

– Теперь давайте проясним второй беспокоящий вас момент: почему именно вы. Знаете, Валерия, мысль, которую я сегодня вам озвучил, появилась не вчера и даже не позавчера. Она формулировалась и обсуждалась не один раз, но мне как-то не встречалась женщина, которую я видел бы в этой роли. И вот вчера – вы, с вашими забавными замечаниями и отчаянной не то смелостью, не то наглостью, не то смешной уверенностью в себе. Признаюсь вам откровенно – это очаровательный коктейль! К тому же вы привлекательная молодая женщина, умеющая себя вести в обществе, с вами не стыдно появиться в приличном месте. К тому же вы умны, а у меня, уж простите мне эту интимную подробность, основная эрогенная зона – мозг. Ну вот не привлекают меня дуры, даже очень и очень хорошенькие… А когда я узнал, что вы недавно…стали свободны, я уже не сомневался. Вы мне нравитесь, Лера. И я повторяю своё предложение.

– Спасибо, – ошарашенно проговорила я, пытаясь в максимально короткие сроки осмыслить свалившуюся на меня информацию. – Но…ведь вы же…вы же…вы же меня…не любите. Как же…Нет, я понимаю, любовь – это совсем другое. Но ведь нужно же испытывать не только…в смысле – надо не просто нравиться, надо…не знаю…хотеть, что ли…

– А почему вы решили, что я…не хочу? – в голосе Беляева проскользнули низкие, вибрирующие и какие-то опасные для моей уже и без того перегруженной психики нотки. – Лера… Судя по тому, как протекает наша беседа, ваше согласие – вопрос времени. Давайте я слегка простимулирую ваш мыслительный процесс.

С этими словами он взял из стопки листков, которые отложил при нашем с Анатолием появлении, верхний, быстро пробежал его глазами и протянул мне. Это была страница из стандартного трудового договора, отличавшаяся от виденных мною ранее лишь примечаниями и суммой заработной платы. Я поморгала, всмотрелась и подняла на довольного Беляева растерянный взгляд.

– Скажите, Дмитрий Васильевич, вот эта сумма – это что?

– Это, Лера, ваша заработная плата. Премиальные выплачиваются отдельно. Вас устраивает?

– Хотела бы ответить «да», но…знаете, – я, отложив договор, задумчиво крутила в руках ложечку и никак не могла оставить её в покое. С детства так – когда нервничаю, обязательно что-нибудь в руках кручу. – Я чувствую себя…предметом, вещью, которую покупают по необходимости, и вопрос лишь в цене. Вещь-то не особо дорогая и не слишком нужная. Просто так получилось, что именно сейчас она необходима. А так – пройдёт надобность и уберут на дальнюю полку. Я, наверное, очень непонятно выражаюсь, да?

– Ну почему же… – Беляев задумчиво рассматривал меня. – Вы снова смогли меня удивить, Лера. Подавляющее большинство на вашем месте уже искали бы место, где можно поскорее поставить подпись, пока работодатель не передумал. А вас волнуют какие-то моральные аспекты…Забавно… И, знаете, почему-то мне кажется, что наше сотрудничество принесёт пользу не только мне. И я имею в виду не только и не столько зарплату, сколько те полезные и перспективные знакомства, которые вы сможете завязать за время нашей совместной работы.

– Скажите, Дмитрий Васильевич, а моя…роль …она предполагает…, – тут я окончательно смутилась, так как вопрос задать надо было, а вот как это сделать – тут уже… – Скажите, наше сотрудничество предполагает сексуальные отношения?

– А вот это, Лера, будет только если вы сами этого захотите, и никак иначе, – этот гад откровенно наслаждался моим смущением, – но я почти уверен, что и здесь мы придём к…консенсусу. Ну так каким же будет ваш ответ?

– А можно мне испытательный срок?

– Испытательный срок? Зачем? И что мы будем испытывать? – он неожиданно перегнулся через стол и взял в ладони мою руку. Жест получился каким-то очень личным, почти интимным. – Лера, я уверен, что всё будет прекрасно, но если вам так будет спокойнее, то давайте установим этот ваш испытательный срок, скажем, на три недели. Если вы поймёте, что это – не ваше, что я вам неприятен как начальник и не привлекаю вас как мужчина, я не буду препятствовать и отпущу вас. Так годится?

Я кивнула, обратив внимание на то, что двое мужчин, только что вошедших в бар, заметили, как Беляев взял меня за руку, и что-то теперь оживлённо обсуждали. Я взглянула в кристально честные светло-серые глаза моего нового начальника и тихо прошипела:

– Вы это нарочно, Дмитрий Васильевич! Вы хотели, чтобы они увидели, как вы тут меня за руки хватаете…Ну как вам не стыдно!

– Мне? Мне очень стыдно, Лера, честное пионерское! – он засмеялся, не выпуская из рук мою нервно подрагивающую ладошку. – И привыкай обращаться ко мне по имени, хорошо? Дмитрий, а ещё лучше – Дима.

– Нет, я не смогу, не сегодня, – я отчаянно замотала головой, – Это уже слишком для бедной маленькой меня!

– Ну хорошо, но привыкай, ладно? И, естественно, на «ты», да, Лерочка?

Господи, во что же я вляпалась??

Тем временем Беляев выпустил мою руку и, снова став очень серьёзным, сказал, глядя мне в глаза:

– Лера, давай я ещё кое-что проясню. Тебе ничего не нужно делать специально, поверь: я всё сделаю сам.

При этих словах я нервно хихикнула: именно эти слова в любимых мною дамских романах говорили брутальные мачо своим возлюбленным, планируя лишить их невинности. Брутальный мачо в наличии имелся, о всем остальным наблюдалась явная напряжёнка. Дмитрий Васильевич причин моего хихиканья, к счастью, не понял и лишь удивлённо заломил бровь. Но ничего не спросил, заработав, определённо, плюсик к карме.

– Так вот, – продолжил он после небольшой паузы. – Тебе не придётся что-то специально делать или придумывать. Просто позволь мне начать за тобой ухаживать. Я умею, честное слово. Никто не удивится, так как многие были свидетелями нашего с тобой вчерашнего незабываемого знакомства. И то, что я решил приударить за понравившейся мне умной женщиной, будет выглядеть совершенно естественно. Просто, если я вдруг сделаю что-то для тебя неожиданное,