Наследник тьмы - Ольга Дмитриевна Силаева

Ответа не последовало. Я встала и налила себе воды.

– Эй, – произнесла я в темноту. – Спасибо.

Темнота промолчала. Я кашлянула.

– Гм, большое спасибо?

– Такой уж неизмеримой благодарности эти сухари не стоят, – откликнулась темнота. – Но пожалуйста.

Есть хотелось ужасно, так что с сухарями я расправлялась быстро и молча. И не без внутренней дрожи. Сухари с водой, холодная камера, ветхое одеяло… интересно, что меня ждёт, когда мы отсюда выберемся? Трухлявый пень вместо письменного стола и тюфяк в углу? Впрочем, и Итан, и его друзья были хорошо одеты, не говоря уже о причёсках и ухоженных руках. Вряд ли они жили в подобном сарае.

Три дня. Три дня. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Всё будет хорошо.

Вот только к этим трём дням прилагалось ещё две или три ночи. И эта часть вкупе с намёками Итана про раздевающихся девушек радости не добавляла.

Наконец я размочила и съела четвёртый сухарь, честно оставив в свёртке половину, и наклонилась над свечой. Итан хочет её задуть? Дудки. Сделаю это сама.

– Я ложусь спать, – сухо сообщила я. – Надеюсь, крыс и прочей живности тут нет.

– Чего нет – того нет, – безразлично отозвался Итан. – Матроны Эвенара бы в ужас пришли, узнав хоть об одном таракане.

– Ну да, издеваться здесь можно только над потомками тёмных магов, – пробормотала я.

– И над невинными девушками, очевидно, – донеслось из темноты.

В тоне Итана вновь слышалась насмешка. Я устало вздохнула, наклонилась вперёд и задула свечу.

– Прекратил бы ты эти намёки, – проронила я в темноту. – Мы оба знаем, что никакой постели ты от меня не допросишься, будь ты хоть тридцать раз высший маг.

Из темноты раздался тихий смех.

– Ты моя должница. Знаешь, что это значит?

«Ничего непристойного, и даже не надейся это изменить!» – хотела было сурово ответствовать я, но неожиданно для себя спросила:

– Что?

– Что я могу дразнить тебя так и сколько, сколько захочу, – последовал невозмутимый ответ. – Наедине так уж точно.

– Дразнить? – уточнила я. – Только дразнить?

– Пока – да.

Это «пока» меня не успокоило. Но хорошо ещё, что ничего другого мне не грозит. Пока.

– Не думаю, что я захочу продолжить при Лео, – откликнулся Итан, подтверждая мои мысли, – а то его будет не остановить. Но наедине – совершенно точно. Нужно же, чтобы ты меня боялась.

Он серьёзно вот так открыто это говорит?

– Ты серьёзно это говоришь? – уточнила я. – Или всё-таки не серьёзно?

Короткий смешок из темноты.

– Догадайся.

Я вздохнула. Что ж, пусть так. К тому же Итан своими насмешками отвлёк меня от жутковатого быта и мыслей о тюремщике с его похотливыми взглядами. Я плотно сжала губы. Тьфу, даже вспоминать не хочется!

Спать я решила в мантии. Ни Итан, ни эти стены не внушали мне доверия, а от каменного пола исходил неприятный холод. К счастью, постель, насколько я успела её оглядеть, казалась сухой и чистой.

– Спокойной ночи, – произнесла я, накрывшись одеялом и повернувшись лицом к стене.

– Скорее всего, – последовал безразличный ответ. – По ночам здесь тихо.

Но мы оба ошиблись.

Глава 4

Когда дверь со скрежетом распахнулась и в комнату хлынул холодный воздух, я не стала просыпаться. Лишь натянула одеяло плотнее.

Но потом я резко охнула, вспомнив, где нахожусь.

Карцер! Я в карцере!

В следующий момент мне на плечо опустилась горячая пятерня.

– Вставай, милашка. Тебя переводят в отдельную камеру.

– Среди ночи? – раздался резкий голос.

Итан сидел на кровати в одних брюках, откинув одеяло. Миг, и в его руке оказалась рубашка, но я успела невольно оценить впалый живот и ясно очерченные мускулы,

Тюремщик Джесс широко ухмыльнулся, поворачиваясь к Итану. Руку с моего плеча он убрал, но я всё равно поморщилась: изо рта у Джесса очень неприятно пахло, и это чувствовалось даже отсюда.

– Приказ начальства, – произнёс он. – Твою девчонку велено перевести в камеру потеплее и попросторнее. – Ещё одна ухмылка. – Не беспокойся, ей будет там уютно.

Масляный взгляд Джесса упал на меня, и меня пронзило дурное предчувствие.

– Там уже горят свечи и ждёт горячий ужин, – объявил тюремщик, наклонившись ко мне. Я плотнее закуталось в одеяло. – Или завтрак, как тебе больше понравится. Ну же, вставай, крошка!

Сама не очень осознавая, что делаю, я села и спустила босые ноги с кровати. И тут же пожалела об этом: с пола здорово дуло. Хм, если меня переведут куда-то потеплее и дадут поесть что-то, кроме твёрдых сухарей…

– Вот так, – поощрительно кивнул Джесс. – Давай обувайся, у меня нет времени ждать тебя… – он широко зевнул, – ещё полночи. И так полночи не спал.

– Она никуда не пойдёт, – раздался голос Итана.

Выражение его лица было ледяным.

– Она никуда не пойдёт, – повторил Итан. – Эта девушка останется здесь, в холодной и тёмной камере, без еды, вместе со мной. А теперь убирайся.

Тюремщик возмущённо распахнул рот.

И тут же ухмыльнулся.

– Да ты ревнуешь! Что, жаль тебе, что она немного порадуется жизни?

– Хочешь насладиться ужином при свечах – делай это в одиночку. – Взгляд Итана был холоднее льда. – Ты оставишь мою должницу в покое.

– А если нет? – Джесс вновь щербато ухмыльнулся, и его ладонь вновь опустилась мне на плечо. На этот раз – ниже, почти на грудь. – Что ты мне сделаешь, щенок?

Я похолодела. Этот человек будет провожать меня до новой камеры. И если он и дальше будет вести себя подобным образом…

– Хватит с вами нянчиться. – Тюремщик грубо встряхнул меня за плечо, заставляя подняться. – Давай вставай! Против воли магистров ты всё равно не пойдёшь, так что делай, что тебе говорят.

– Нет.

Итан по-прежнему не двинулся с места и не сделал ничего, чтобы остановить Джесса. Но его тон не предполагал возражений.

– Это почему же? – огрызнулся Джесс.

– Раз. – Итан небрежно загнул палец. – Потому что ты лжёшь.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Да как ты сме… – начал Джесс.

– Магистры знали, что она разделит карцер со