Добродетельная женщина - Лиз Карлайл

Сесилия залпом допила остатки шампанского, лучезарно улыбнулась и игриво похлопала его по руке.

— Ох, мистер Роуленд! — воодушевлено воскликнула она. — Я поняла, что на вас можно рассчитывать, как только узнала, что преподобный мистер Амхерст — ваш кузен!

При этих словах румянец сошел со щек Эдмунда.

— Мой кузен, говорите? — Он нервно усмехнулся. — Надо будет сказать спасибо дорогому Коулу.

— Мы все должны сказать ему спасибо. — Сесилия, воздев глаза к небу, напустила на себя благочестивый вид. Правда, у нее мелькнула мысль, что, пожалуй, это был уже перебор, но останавливаться и менять тактику не следовало: момент наступил решающий. — А я, мистер Роуленд, благодарна ему вдвойне, — продолжила она, стараясь, все же не переигрывать. — Даже не знаю, как я пережила бы смерть дорогого Уолрафена, если бы не моя работа в миссии мистера Амхерста.

— В м-миссии?

— Ну да. — Сесилия одарила его еще одной обворожительной улыбкой и в последний раз дернула удочку. — Итак, что конкретно вы хотите для меня сделать, мистер Роуленд? Не стесняйтесь! Я должна знать ваши возможности.

— Мои возможности? — взгляд Эдмунда заметался по комнате, словно ища открытую дверь или хотя бы щелочку в полу, куда можно было бы провалиться. Он громко закашлялся.

Сесилия тронула его за рукав.

— Что с вами, мой дорогой мистер Роуленд? Горло заболело? Берегите себя. На дворе февраль: чуть простудишься — и ангина обеспечена. Эдмунд снова кашлянул.

— Нет, — проскрипел он в ответ, — с горлом все в порядке.

— Правда? Вот и хорошо. Тогда продолжим. — Сесилия медленно тянула на себя удочку с бьющейся рыбкой. — Вы такой занятой человек, поэтому, я думаю, будет лучше, если вы пожертвуете один раз крупную сумму наличными. А, кроме того, нам всегда нужны волонтеры — если, конечно, вы согласны ездить в трущобы Ист-Энда. По правде, говоря, там не так уж сильно воняет.

— В т-трущобы Ист-Энда?

Сесилия перешла на заговорщицкий шепот:

— Да. Знаете ли, некоторым людям на это просто наплевать. Одно дело — желание помочь самым нижним слоям общества, и совсем другое — реальная деятельность во имя братской любви и христианской морали. Вы согласны?

Эдмунд стал совсем бледным.

— Братской любви?

— Вот именно! — Сесилия энергично кивнула, изучая лицо жертвы. Нет, он не простодушная плотвичка, скорее угорь — верткий и противный. — Не далее как на прошлой неделе я была на таком же званом вечере, в доме близкого друга герцога Йоркского. Впрочем, не буду называть имен. Так вот, этот джентльмен очень похож на вас.

— На меня?

— Он так же, как и вы, занимает видное место в высшем обществе и, от души, желая помочь нашему делу, дал мне банковский чек на пять тысяч фунтов. А вы готовы последовать его примеру? Только не надо смущаться!

Выловленная рыба уже лежала у ног Сесилии, шевеля плавниками и в отчаянии разевая рот.

Вдруг кто-то легко тронул ее за руку. Это Джайлз. Он принес дубинку, чтобы добить пойманную добычу. Дубинка была в образе тучной матроны с фиолетовым тюрбаном на седых напудренных волосах, которая висела на его руке, сопя и кряхтя. Какая удача!

— Смотрите, — вскричала Сесилия, — вот и Джайлз! А с ним — милейшая леди Уильям! Джайлз, дорогой, ты ни за что не догадаешься: мистер Роуленд желает внести пожертвование в нашу миссию! Он жертвует… — Сесилия вопросительно вскинула бровь и нежно взглянула на Эдмунда.

Тот затравленно смотрел на заплывшую жиром матрону. Леди Уильям Хиз была известной на всю округу сплетницей.

— П-пять тысяч фунтов, — наконец произнес он с запинкой, снова прочистив горло.

Брови Джайлза от удивления поползли вверх.

— Боже правый!

— Вот это да! — одобрительно вскричала леди Уильям Хиз.

— Потрясающе! — нежным голоском пропела Сесилия, благоговейно прижимая к груди руки. — Вы так добры, сэр! Ваша щедрость поистине не знает границ. На сегодняшний день это наш самый крупный благотворительный взнос.

Рыба еще раз дернулась и судорожно открыла рот.

— А к-как же герцог Йоркский? — с запинкой спросил Эдмунд. — Вы же сами сказали… что его друг… пожертвовал пять тысяч фунтов…

Сесилия сделала невинные глазки.

— О Господи! Я, наверное, оговорилась, простите! Тот джентльмен внес пятьсот фунтов. Разумеется, если я вас запутала… вы можете передумать…

Леди Уильям, подняв лорнет, вперила в Эдмунда строгий взгляд. При этом она подалась вперед, и корсет ее угрожающе заскрипел, а огромный фиолетовый тюрбан вклинился в самый центр компании. Лучше и не придумаешь!

Эдмунд возмущенно нахмурился.

— За кого вы меня принимаете? — надменно спросил он. — Я всегда верен своему слову!

Джайлз проводил удалявшегося Эдмунда Роуленда сочувственным взглядом, а леди Уильям, воспользовавшись паузой, отвернулась, чтобы ухватить с подноса очередную порцию печеночного паштета.

— Послушай, Сесилия, — неодобрительно прошептал Джайлз, — я больше не желаю принимать участие в твоих авантюрах. В отличие от тебя это не кажется мне христианским долгом. Черт возьми, я сам выпишу тебе чек на приличную сумму, и хватит с меня! Сесилия нежно улыбнулась.

— Но, Джайлз, это же так забавно! Я очень благодарна тебе: ты подоспел как раз вовремя. А леди Уильям! Эта женщина — просто гений.

— Простите? — леди Уильям повернулась к ним, все еще жуя. — Я не ослышалась — вы назвали мое имя?

Лицо Сесилии вновь озарилось очаровательной улыбкой.

— Ну да, мэм. Я сказала Джайлзу, что давно не имела удовольствия вас видеть. Непременно приходите к нам на чай в Парк-Кресент. По правде сказать, мне странно…

Но леди Уильям решительным жестом вскинула свободную руку, проглатывая остатки паштета.

— Нет-нет, моя милочка! Вы не заманите меня своими красивыми голубыми глазками! — Она задумчиво помолчала. — Хотя, признаюсь, я восхищена тем, как вы обработали Роуленда. Насколько мне известно, этот человек, мягко говоря, вовсе не склонен к благотворительности.

Но Сесилию было не так просто обвести вокруг пальца.

— О, леди Уильям! Почему же вы не поддерживаете преподобного мистера Амхерста? Ведь он так усердно спасает души невинных женщин, скомпрометированных мужчинами! И как правило, мужчинами богатыми, с хорошим положением в обществе.

Леди Уильям сардонически усмехнулась. Фиолетовый тюрбан при этом слегка покачнулся.

— Моя милая, наивная леди Уолрафен! Приличные женщины могут быть скомпрометированы только в том случае, если у них отсутствуют моральные принципы. Это известно всем!

«Вот она, христианская мораль!» — подумала Сесилия. В душе ее удушливой волной всколыхнулось неприятное воспоминание.