Игра в игру - Эллина Наумова

С этого момента Лиза находилась в состоянии полнейшей боевой готовности защищать свой очередной женский роман до последнего, из известных ей, матерного слова. Кто бы ни вздумал отпугивать приманиваемую к Верке Вересковой удачу. Она набрала номер издателя – забавная привилегия обращаться напрямую, добытая хулиганством.

Лиза представляла себе, кто сейчас возьмет трубку. Пятидесятилетний невысокий крепыш настолько убедительной славянской внешности, что его карие глаза все считали наследием татаро-монгольского ига. Особенно после того, как Лев Гумилев все всем про это объяснил. О маме-еврейке никто и не догадывался. Он получил юридическое образование, окончил аспирантуру по международному праву, успел защитить кандидатскую диссертацию и с легкой душой занялся издательским бизнесом. Тогда он был наивным запойным книгочеем: знал в совершенстве русский и английский, чуть хуже немецкий и французский, прочитал в оригинале всех великих, знаменитых и известных. И дельцом оказался хорошим – талантливо терял брезгливость. Человек этот понимал все на свете, кроме одного – как люди в двадцать первом веке смеют писать прозу. Но на авторское счастье, жизни на земле без литературы не представлял.

– Слушаю, – плеснуло Лизе в ухо знакомым жидким холодным баритоном.

– Привет. Хочу озвучить замысел. И побыстрее заключить договор, потому что опять колдую для несчастной женщины, надо, чтобы все было серьезно и взаправду.

Лиза взахлеб изложила способ вышибания клина пьянства клином любви.

– Шелковникова, умная, далеко не бездарная, так низко ты еще не падала! – отчаянно воскликнул он. – Сюжет затасканный.

Зачем тебе лохмотья? Напрягись, придумай что-нибудь.

– А если спасение – это любовь писательницы и издателя? Такого, как ты, например?

– Уверь, уверь всех, кто еще не разучился читать, включая мою юную жену, что мы с тобой встретились в наркологической клинике и были любовниками. Цветаевское «В стихах все про себя» публикой воспринимается буквально. Лиза, я все понимаю. Ты сама не пьешь, тебе, вероятно, интересно. Ты со мной не спишь, тебе, возможно, смешно. Но тебе одной, учти. Даже я помню фразу из романа про удачно влюбившуюся алкоголичку вашей прародительницы Саган: «Пить она, конечно, не бросит, но напиваться больше не будет». Так Франсуаза, если верить желтой прессе, хоть доподлинно в теме. А ты? Про лимонад что-нибудь выдай, сделай одолжение.

– Я считаю своей прародительницей не Франсуазу, а Еву, во-первых. Моя героиня откажется от алкоголя совсем и навсегда, во-вторых. И я не возьмусь ни за что другое, пока не напишу это, в-третьих, – сердито заявила Лиза.

– Поклянись напихать туда секса. Как «по ходу содержания» надеремся с тобой до невменяемости, так сразу постельная сцена. Подозреваю, что в любви ты разбираешься лучше, чем в спиртном. И я узнаю, каковы твои эротические фантазии на мой счет.

– Прекрати издеваться.

– И обязательно выспроси у прототипа, как она справляется с похмельем. Тогда в аннотации объявим: «Десять проверенных способов выхода из запоя в домашних условиях. Из ада в рай за сутки!» Это шанс, что небольшой тираж раскупят как пособие.

– Я сажусь работать.

– Боже, за что мне? Я собирался издавать литературные произведения.

– Ага, на недоплаченные авторам любовных романов и детективов средства.

– Да от вас одни убытки!

– Оскорбляешь?

– Прости великодушно.

– Значит, я все еще лучшая из худших?

– Черт с тобой и твоим колдовством. Присылай синопсис, подписывай договор.

– Через пару дней?

– Да хоть сегодня! Доконала, все, я подаюсь в адвокаты.

– Удачи на новом поприще, – буркнула Лиза и положила трубку.

Настроение улучшилось. Она любила добиваться своего.