Одинокий волк - Патриция Гэфни

Сидни не знала, что предпринять: отругать ли брата за грубость или поддержать его. Она решила сама поговорить с 0'Фэллоном и вразумить его, но поняла, что из этой затеи вряд ли что получится: слишком острую неприязнь испытывала она к нему. Возможно, необоснованную – ведь лично ей он пока не причинил никакого вреда! – но она ничего не могла с собой поделать. Тогда она обратилась к отцу.

– Ваш подопечный представляет угрозу для окружающих? – спросила она.

Ей удалось привлечь внимание отца, что само по себе можно было назвать чудом. Его кабинет считался заповедной зоной, и нарушать границу в рабочие, часы без веских оснований категорически запрещалось. Чарльз был с ним; они оба оторвались от работы и посмотрели на нее в полном недоумении.

– Найденыш. Человек с Онтарио, – уточнила Сидни. – Он представляет угрозу для Сэма, для меня, папа?

Ее отец удивленно снял пенсне и потер переносицу.

– Не думаю. В противном случае я не стал бы держать его здесь.

– Ну, на этот счет… – начал было Чарльз, но тут же умолк.

Он старался по мере возможности никогда не противоречить своему патрону.

– В таком случае почему он не может провести время с нами, когда мистер 0'Фэллон выводит его на прогулку?

– Почему же не может? Я не запрещал это.

– Значит, может?

– Конечно. Ему нужно общение, это только пойдет ему на пользу. Я сам об этом думал. Хотел предложить. Больше контактов. Может сработать. Но только под наблюдением.

Не ожидавшая такого исхода, Сидни на мунуту растерялась.

– Тогда скажите ему об этом лично, хорошо?

– Кому?

– Мистеру 0'Фэллону. Скажите ему, чтобы он перестал строить из себя тюремного надзирателя.

Она замолчала в ожидании ответа, но ее отец уже успел уткнуться носом в книгу.

– Почему он носит дубинку?

– А? Что? Ты о чем?

– О дубинке. У 0'Фэллона полицейская дубинка, папа. Почему?

– Вот как! Понятия не имею.

– Ну так, пожалуйста, скажите ему, чтобы он ее оставил. Она пугает Сэма, – солгала Сидни. Ее отец рассеянно кивнул.

– Чарльз, я прошу тебя поговорить с 0'Фэлло-ном, – в отчаянии повернулась к нему Сидни, прекрасно понимая, что отец через минуту все забудет. Чарльз улыбнулся ей, радуясь случаю пофлиртовать. – Прошу тебя, Чарльз! Ты поговоришь с ним?

– Разумеется, – поспешно ответил он. – Я сделаю это сегодня же. Сидни одарила его лучезарной улыбкой: – Спасибо.

* * *

На следующий день 0'Фэллон – злой, как черт, и лишенный дубинки – уселся на валуне невдалеке от того места, где Сэм и его новый друг опустились на колени в полосе прибоя, высоко закатав штанины, и увлеченно начали строить замки на песке.

Точнее, строил их Сэм, а Найденыш следил за ходом работ. Серьезный и молчаливый, он казался застенчивым, но был полон любопытства. В течение всего нескольких минут первоначальный страх, охвативший Сидни, прошел, она перестала нервничать и почувствовала себя заинтригованной. Она сидела на одеяле позади Сэма, не сводя глаз с выразительного лица незнакомца.

Его выражение поминутно менялось. Только что оно представлялось совершенно открытым, все его чувства были видны как на ладони, но секунду спустя его лицо становилось замкнутым и непроницаемым. Раз за разом ей начинало казаться, что он вот-вот заговорит. Она могла бы поклясться, что его губы движутся, беззвучно произнося букву «з», когда Сэм говорил «замок», а вид крепостных стен с амбразурами, воротами и башнями, которые ее брат создавал при помощи перевернутого ведерка, буквально завораживал его.

Во время работы Сэм все говорил и говорил, не закрывая рта, а Найденыш внимательно слушал детскую болтовню, порой приводившую его в явное недоумение.

– У тебя должно быть имя, – заявил ему Сэм. – Какое имя тебе нравится? Какое имя тебе подойдет?

Ответное молчание ни капельки не смущало мальчика и не лишало его словоохотливости. Неумение Найденыша разговаривать он принял как нечто само собой разумеющееся. Гектор тоже не умел говорить, ну и что? Всякое на свете бывает.

– Как насчет Ланселота? – продолжал Сэм. – Тебе нравится? Он был рыцарем Круглого стола. Сидни читала мне про него книжку, когда я был маленьким, а теперь я сам умею читать. Ланселот был правой рукой короля Артура. Лан-се-лот, – протяжно повторил Сэм, окидывая долгим взглядом своего нового товарища и словно проверяя, подходит ли ему это имя. – Ланс, – попробовал он сокращенный вариант и нерешительно оглянулся через плечо. – Можно мы будем называть его Лансом, Сидни?

Она засмеялась: имя показалось ей глупым. На ее взгляд, он вовсе не был похож на Ланселота, он был похож… на самого себя.

– Ланс отлично подойдет, – сказала Сидни и вдруг случайно перехватила взгляд юноши.

«Он понимает, – внезапно осенило ее. – Он понимает все, что мы говорим». Но тут юноша торопливо отвернулся, и ее уверенность несколько поколебалась.

В его больших руках игрушечное ведерко казалось наперстком. Он осторожно поворачивал его в своих длинных пальцах. На подбородке у него виднелась длинная красная ссадина: должно быть, порезался, когда брился нынешним утром. О, нет, – Сидни вдруг с ужасом сообразила, что это 0'Фэллон его порезал. Да, скорее всего так. Она не сомневалась, что они не доверили бы Найденышу бритву. Должно быть, 0'Фэллон и волосы ему стриг.

Сэм настоял, чтобы он снял куртку.

– Закатай рукава, – скомандовал мальчик и показал, как это делается, закатав рукава своей русской косоворотки.

Это было волнующее зрелище – товарищество, родившееся между двумя такими разными и по возрасту, и по всему остальному людьми. Однако в их внезапно возникшей симпатии не было ничего умилительного или слащавого. Найденыш вовсе не походил ни на мальчика-переростка, ни на деревенского дурачка, играющего с маленьким ребенком. Что бы он ни делал – гулял по берегу со своим сторожем, сидел на песке с Сэмом, или смотрел вдаль из забитого доской окна своей комнаты – он всегда оставался самим собой. Замкнутым и одиноким, но при этом настоящим мужчиной.

На следующий день Сэм притащил на берег свой ярко-синий резиновый мячик размером с крупный апельсин.

– На, лови!

Найденыш рефлекторным движением ухитрился поймать мяч, а потом застыл на целую минуту, внимательно изучая его. Выражение лица у него было такое, что Сидни пришлось крепко сжать губы, чтобы не рассмеяться в голос. Вряд ли он выглядел бы более ошеломленным, если бы Сэм швырнул ему горящую головешку. Упругая и скользкая поверхность буквально заворожила его. «Бросай назад», – без конца повторял Сэм, но юноша не желал расставаться с диковинным предметом. Ему надо было обнюхать находку, сдавить ее в ладонях. Он лизнул ее языком и попытался укусить.