В горах моё сердце - Фатя Скоморох

— Ты кто такая? — раздалось с улицы. В темноте невозможно было разглядеть говорящего.

— Я… новая хозяйка. Недавно купила этот дом.

— Аслан в курсе?

— Какой Аслан? — по спине Лены пробежал холодок. Неужели ее обманули с документами.

— Хозяин дома. Ааа! Тебе Анжела продала!

— Да-да. Анжела Цаллагова!

— Ловко она! Интересно, а Аслан в курсе? — повторил он вопрос.

Лена вглядывалась во тьму, стараясь хоть немного разглядеть незнакомца. Судя по хриплому дрожащему басу, он был уже немолод.

— А в чем, собственно, проблема?

— Да это у них фамильный дом. Общий. Ладно, потом разберетесь. Помочь тебе?

Человек вышел на свет. Незнакомцем оказался довольно крепкий сухонький старичок. А по зычному голосу, Лене показалось сначала, как будто огромный мужик с ней разговаривал.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь.

— Ладно, — сказал он, прищурившись, — завтра к тебе моя хозяйка зайдет. Познакомиться. Доброй ночи! Меня Салико зовут. Живу вот в этом доме. Напротив.

Он вошел в свою калитку. В тишине раздался женский голос:

— Это кто?

— Девушка какая-то приехала. Забыл имя спросить. Анжела ей дом продала.

— В три часа ночи приехала? Странно. Аслан знает о доме?

— Завтра ему позвоню. Пусть с ней сам разбирается.

Где-то в темноте хлопнула дверь, продолжали лаять собаки, мирно спали в своих кроватях люди. Лена посмотрела вверх — чёрный бархат неба украшали миллиарды звезд. Они были так близко, что, казалось, протяни руку и сможешь сорвать себе одну. Земля в горах близко к звездам. Человек в горах тоже близок звездам и бесконечно одинок.

В душе царила космическая пустота — любви больше нет, да и семьи тоже. Ведь предательница Мадина как-никак дочь дяде Мурату и тете Изете. Ей они все простят, потому что любят. Она их родная дочь. А Лена кто? Так, приблудная племянница. Да и поступила она как истеричка. Сбежала из дома, будто преступница. Перед внутренним взором встало лицо Давида, но если еще вчера она видела его в теплом золотом ареоле своей любви, то теперь его образ мерзко перемешивался с образом Мадины, причиняя боль. К горлу подкатил ком. По щеке пробежала горячая, полная обиды слеза.

— Не буду плакать, — сказала она тихо, стерев кулаком мокрый след. — Не буду плакать из-за этого гада!

Но слезы потекли и Лена села на порог, закрыв лицо руками. Перебирала в уме свое горе с мазохистским упоением.

Еще этот страшно загадочный Аслан. Ничего про него не слышала от Анжелы, и в документах такого имени не было. Лена вздохнула и сжала кулаки. Нет уж! Хватит. Этот дом у нее никто не отберет, потому что это единственное место на свете, которое она сейчас может назвать своим пристанищем. Заринка все документы тщательно проверила. Дом ее и точка! А с Асланом, если понадобится, она будет воевать. Она встала и решительно захлопнула калитку и закрыла ворота на засов.

В доме было темно и тихо. Пахло спертым, застоявшимся воздухом и пылью. Пришлось светить себе фонариком телефона. Деревянный пол под ногами поскрипывал. Завтра нужно будет найти рубильник, а сегодня Лена найдет кровать.

Проснулась она оттого, что на улице с диким визгом носились дети. Лена не сразу поняла, где находится. Растерянно стала разглядывать комнату залитую солнечным светом. На телефоне мигал значок пустой батарейки. Непринятые вызовы от родственников и бывшего жениха укололи совесть — заставила людей волноваться. Некоторых из них, по крайней мере. Она решила набрать Зарине.

— Привет.

— Привет, — послышался встревоженный голос. — Как ты? Все волнуются, Мурат чуть не убил Мадину. Хорошо хоть скандал не вышел за рамки семьи.

— Я в порядке. Поживу на даче. Про какой скандал ты говоришь?

Зарина запнулась.

— Лена, ты почему сбежала? Из-за них, да? Заур хотел набить Давиду м… лицо, когда узнал, что ты уехала не пойми куда ночью. Теперь говорит, что сестры у него больше нет. Почему все думают, что Мадя его невеста?

К горлу подкатил ком. Лена с трудом сглотнула.

— Потому что… Зарина, я тебе потом расскажу все, ладно? — ее голос дрожал и с головой выдавал то горе, которое выпало на ее долю. — Слушай, у меня более важный вопрос. Здесь про какого-то Аслана мне сказали. Он может претендовать на дом?

— Никто не может. Я все проверила. Документы чистые. Возвращайся, Лена. Глупо было убегать.

— Я понимаю, что глупо, но не могу. И еще этого Аслана дождусь. Мой телефон сейчас отключится. Не пугайся, ладно?

— Хорошо. Звони, если что.

— Пока…

Только она положила трубку, как в дверь постучали.

Сначала у Лены упало сердце от страха. Неужели это тот пресловутый Аслан, который снился ей всю ночь? Сон получился фантастически маниакальным. Сначала ей приснился Давид. Он что-то ей говорил голосом Мадины, а потом сон изменился: Лена стояла на краю обрыва и говорила незнакомцу, что это ее дом, и она не позволит его забрать. Потом незнакомец женился на Мадине… Сумбур, в общем.

— Хозяйка! — позвала женщина.

За калиткой слышались перешептывания. Лена вышла.

— Доброе утро.

— Добрэ, добрэ. Ти этот дом купил? — спросила старая как мир женщина. Ее лицо, равномерно покрытое сетью морщин, было похоже на сушеную курагу. Старушка была маленькая, сгорбленная, какими бывают люди, согнувшиеся под тяжестью прожитых лет. Из-под платка выбилось несколько белоснежных прядей. Выражение лица у нее было лукавым, добрым и преисполненным чистейшего детского любопытства.

Такое же любопытство читалось на лицах двух женщин, пришедших вместе с бабулей.

— Да, я купила у Анжелы Цаллаговой.

— Ой, какая она! Черная у нее душонка! — запричитала старушка.

Лене так стыдно стало за черную душонку абсолютно чужой женщины, как будто она провинилась перед этой милой бабушкой.

— А ти откуда к нам? — спросила старушка, переменив тон.

— Из города.

— Надолго?

— Пока не знаю, но возможно, что да, надолго.

— Тогда знакомиться давай. С моим мужем ти вчера знакомился. Мэня Икиан зовут, а это Софья, невестка наша, ее муж с Асланом сейчас в горах. И муж Лейлы тоже с ними.

Софья благожелательно улыбнулась. Молодая женщина лет тридцати. Красивая. Черные брови вразлет, тонкий нос с горбинкой, открытая, искренняя улыбка. Умный проницательный взгляд. Лене она сразу же понравилась.

Лейла же, напротив, Лене не понравилась. Уж слишком нагло она разглядывала ее. Да и пухлые губы ее кривила не улыбка как у Софьи, скорее снисходительная ухмылка.

Лена посмотрела на пейзаж вокруг села: скалы, холмы и небо, по которому плывут облака, разбиваясь о скалы.