Сладкое королевство - Лиз Филдинг

— Ты действительно можешь напоить меня кофе, как обещала?

Мей вздрогнула:

— Что? О да, извини. Кофе растворимый. Ты не возражаешь?

— Ни в коей мере.

Маленькая кухонька была лишь чуть больше солидного гардероба, но у Мей все было под рукой. Через пару минут она вернулась с чашками:

— Я достану одеяло. Ты сможешь положить Ненси на пол.

— Правда?

Вместо ответа она достала из стенного шкафа одеяло, а затем вышла на лестничную площадку и прислушалась. Перерыв кончился, но ей очень не хотелось спускаться вместе со своим нежданным гостем вниз, где их наверняка поймает Робби.

Она вернулась в гостиную, положила сложенное в несколько раз одеяло на пол, взяла племянницу Адама на руки и опустила на одеяло. Потом достала из детской сумки игрушечного медвежонка. Конечно, придется сказать Адаму правду, но чем позже, тем лучше.

— Я знаю, ты думаешь, что я хочу переложить этот груз на тебя, хочу, чтобы ты вытащила меня из дыры, в которой я оказался, — заметил Адам.

Она взяла чашку с кофе и, держа ее перед собой как щит, села рядом с ним на софу.

— Но было естественно обратиться именно к тебе, — закончил он.

— Я думаю, ты просто не хочешь сказать мне всю правду.

— Я знаю только то, что написано в письме Саффи. — Он провел рукой по темным волосам. И вдруг стал похож не на уверенного в себе мужчину, а на мальчика из ее воспоминаний. — Я звонил нескольким ее друзьям, но ничего не смог добиться.

— А ее агент? — напомнила Мей.

— Похоже, они давно расстались. Ее карьера модели, кажется, была просто еще одним капризом.

Мей взяла письмо Саффи и снова перечитала.

— Все это не кажется мне разумным. Возможно, у нее послеродовая депрессия. Или рождение Ненси заставило ее вспомнить кое-что из прошлого. Она постоянно пребывала в метаниях.

— А если это так, ты поможешь? — спросил он и, прежде чем она успела ответить, добавил: — Извини. Это было нехорошо. Но, Мей, сейчас мне очень нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто не будет задавать вопросов, не побежит с этой историей в газеты.

— В газеты?

— Шумиха может мне повредить.

— Тебе? Ты думаешь только о себе, правда? — спросила она брезгливо. — О себе. Не о Саффи! Не о Ненси!

Испуганная Ненси протянула ручку, выронила игрушку и заплакала. Мей, радуясь возможности отвлечься от Адама, опустилась на колени, вернула девочке медвежонка и осталась на полу — поиграть с ней.

— В Мелчестере есть отделение агентства «Гарленд». Позвони туда. Твое имя известно во всем мире. Кроме того, я уверена, что при соответствующем вознаграждении никто ничего не спросит и не скажет.

— Я уже объяснял тебе. Тут есть кое-какие проблемы, помимо непригодности моей квартиры для ребенка. Они захотят знать разные подробности. Захотят знать, кто мать ребенка, где она. Какие права на Ненси имею я? А Саффи в бегах. Ты же читала ее письмо. Есть постановление суда…

— Ты не имеешь никакого представления о том, куда она отправилась? У нее нет подходящего друга?

— Насколько я понимаю, она пришла бы к тебе. — Он уставился на чашку, которую держал в руке. — Я позвонил ей несколько месяцев назад, когда в одной из бульварных газетенок появились намеки на странное состояние ее здоровья. Но она была бодра, весела, полна планов. По крайней мере, так она говорила. — Он пожал плечами. — Я, возможно, слишком стремился успокоиться. А успокаиваться не следовало.

— Судя по письму, она просто напугана.

— Я знаю. Я осторожно делаю запросы. Я не собираюсь отдавать мою племянницу этому человеку, пока не узнаю, кто он такой. И я делаю все, что в моих силах, чтобы найти Саффи. Но меньше всего нам нужна шумиха. — Он поставил чашку на стол и опустился на колени рядом с Мей. — На сей раз я — ворона в водосточном желобе, Мышка, и дождь льет как из ведра. Ты не хочешь залезть на крышу и вытащить меня?

— Я бы хотела помочь…

Он не дал ей договорить:

— Больше мне идти не к кому.

Невысказанное «и ты у меня в долгу» стояло между ними. Мей знала, что Адам, как и она, вспоминал отвратительную сцену, когда он, бледный как мел, подошел к задней двери, крепко держа свои розы. Ему никто не открывал, но он не уходил. Он упрямо стоял у входа, пока ее дед не облил его водой из шланга.

Это было за неделю до Рождества, вода была ледяная. Он дрожал, но остался в саду, продолжая упрямо глядеть на ее окно, пока совсем не стемнело.

А она беспомощно смотрела на него сквозь стекло, потому что сделать ничего не могла. Она металась между дедом и этим мальчиком. Она восстала бы против деда, как когда-то ее мать, но была еще и Саффи. И сам Адам. И она должна была сдержать вырванное у нее обещание, хотя ее сердце разрывалось на части.

Она ничего ему больше не должна. Она расплачивалась, расплачивалась…

— Я не могу, — сказала Мей, вставая, чтобы быть от него подальше. — Говорю тебе, я не лучше тебя умею ухаживать за детьми.

— Мы оба знаем, что твой опыт ухода за больными утками дает тебе колоссальное преимущество передо мной.

— Ненси — не утка, — возразила она почти с отчаянием. Ну почему он не понимает слово «нет»? Дюжины женщин сломя голову бросились бы ему помогать. Почему он просит ее? — Но если бы и была, — добавила она, — я все равно не могла бы помочь.

Она никому больше не может помочь. И это еще одна проблема — искать приют для ее звериного семейства. Но кто возьмет к себе в дом трехногую кошку или слепую утку, Джека и Долли, пчел?

— Почему нет, Мей? — настаивал Адам.

Он тоже встал, но не приблизился к ней. Мей не надо было оборачиваться к нему, чтобы увидеть, что вот сейчас он задумчиво хмурится — точь-в-точь как когда-то.

— Скажи, в чем дело. Вдруг я помогу.

Ненси схватила ее за палец, и она поднесла малюсенькую ручку к губам.

— Поверь мне, не можешь. Никто не может.

И поскольку было совершенно очевидно, что Адам не успокоится, пока все не узнает, она рассказала ему всю правду.

Адам думал, что ее проблемы — финансовые. Налог на наследство, например. Дом, несмотря на падение цен на недвижимость, стоил немало, и требовались хорошие деньги, чтобы успокоить налоговое управление.

— Ты должна выйти замуж до конца месяца или лишишься дома? — повторил он, просто чтобы убедиться, что правильно понял ее.

Она кивнула.

Он знал, что она никогда не сказала бы ему, не будь он так настойчив. И сейчас в голове крутилась только одна мысль: судьба бросила ее на его милость. Мальчик, который был недостоин смотреть на девицу Колридж, который дрожал от холода в надежде, что она возмутится, выступит против деда и докажет тем самым искренность своих горячих поцелуев, держит теперь ее будущее в своих руках. Он отогреет ледяное тело Мей Колридж в постели ее деда и услышит, как старик ворочается в гробу от злости.