Жар ночи - Александра Хоукинз

— Я чувствую себя ужасно глупо.

Корделия, сморщив прелестный носик, окинула шляпку и платье Джулианы критическим взглядом. В свои двадцать четыре года Корделия успела насладиться бурной светской жизнью Лондона. Она начала вращаться в свете шесть лет назад, когда отец был еще жив и никто не вынуждал их семью жить за городом. И хотя тот сезон не увенчался предложением руки и сердца, Джулиана и Лусилла продолжали считать старшую сестру экспертом в вопросах этикета и моды.

— Это из-за шляпки, да? Не спорю, ее поля широковаты.

Лусилла потрогала свою широкополую шляпку из итальянской соломки.

— Мне нравится, — сказала она, поправляя бант из желтых и зеленых лент, пришпиленный к верху. Примерка новых шляпок и платьев (в комплект к ним шли еще и зонтики) казалась ей удивительным приключением.

Джулиана, мужественно храня молчание, провела пальцами по экстравагантному украшению на своей шляпе — оно состояло из листочков, цветов и бантиков. Она уже жаловалась матери, что свежие цветы могут приманить пчел, но та лишь отмахнулась от дочкиных жалоб.

— Шляпка — это еще полбеды. Но как представлю, что надо будет проехать через весь парк в карете!.. — проворчала Джулиана. — Я бы предпочла пешую прогулку с маман и миссис Мэддок.

Если она не наклоняла голову под нужным углом, то гигантские поля шляпы заслоняли ей обозрение и она видела лишь кареты, едущие навстречу и мимо них. Казалось, что они сдают экзамен, что Джулиана и ее сестры специально прибыли сюда, чтобы их можно было оценивать, высмеивать и, в конечном итоге, безоговорочно им отказать.

Лусилла с наигранным кокетством улыбнулась двум наездникам, снявшим шляпы при виде нарядной троицы. Будь она в очках, ей бы, вероятно, не пришло в голову кокетничать с этими джентльменами.

— А по-моему, все складывается весьма удачно!

— По-твоему, все всегда складывается удачно, — парировала Джулиана. — С тех самых пор, как ты узнала, что мистер Степкинс помчался за тобой в Лондон, как верный пес, настроение у тебя до омерзения радужное.

— Мистер Степкинс никоим образом не влияет на мое настроение, — горделиво задрав подбородок, ответила Лусилла. — Я ничем не могу помочь джентльмену, который тем не менее ценит мое общество превыше всего.

Джулиана лишь зевнула. Ей уже давно приелись разговоры об ухажере сестры.

— Возможно, он ценит ту легкость, с какой ты раздаешь поцелуи.

— Немедленно извинись! — взвизгнула возмущенная Лусилла.

— Ну же, дамы! — примиряющим тоном вмешалась Корделия.

Две леди в проплывающей мимо карете уставились на них с нескрываемым любопытством.

Лусилла обиженно поджала губы. Бледно-зеленые глаза ее напоминали холодный, непроницаемый мрамор.

— Ты просто завидуешь, что у меня есть такой преданный друг, как мистер Степкинс, который не в силах вынести разлуку со мною, тогда как тебе самой приходится дружить лишь со старым фортепиано в душной гостиной.

С ее стороны было подло уязвлять Джулиану этим единственным занятием, которым та поистине наслаждалась. Музыка утешала ее, когда семья лишилась отца и мужа, и неизменно скрашивала ее одиночество.

Она вовсе не завидовала сестре.

И все же Джулиана не сдержала мстительного порыва.

— Играть на фортепиано гораздо интересней, чем слушать, как мистер Степкинс бубнит что-то о новой лошади или передает последние сплетни. Рискну предположить: он последовал за тобою в Лондон исключительно по той причине, что ты единственная англичанка, способная бодрствовать во время разговора с ним.