Девочка-тайна - Елена Нестерина

…Там, за далью непогоды,

Есть блаженная страна —

Не синеют неба своды,

Не проходит тишина.

Но туда выносят волны

Только сильного душой.

Смело, братья! Бурей полный

Прям и крепок парус мой.[1]

Песня закончилась. А девушка, похожая на чёрную блестящую статую, всё стояла и смотрела на бушующий в лучах неласкового солнца морской простор.

Тревожная красота этой картины потрясла Олю. Поддавшись её очарованию, она выскочила из-за валуна и подставила лицо ветру. Ух, как! Ничего себе, какая стихия! Но это что – здесь, на берегу! А как, должно быть, ужасно и прекрасно там, на большом камне, в который бьют высокие ледяные волны! И какое же оно восхитительное, это зимнее море! На которое раньше и смотреть-то не хотелось – ничего, кроме плохой погоды, Оля оттуда никогда не ждала.

Душа девочки наполнялась отчаянным восторгом. Мир показался ей удивительным. Раньше он был обычным – удобным, приятным, ну, и иногда неприятным (это когда возникали какие-то проблемы или появлялись на её пути злые люди). Но всегда понятным и предсказуемым. Вот дети, вот взрослые, вот можно, вот нельзя, вот дорого, а вот это по карману, это может случиться в жизни, а вот это никак и никогда, так что нечего даже и думать об этом, реально глядя на вещи. Но сейчас… Оля смотрела на море, которое пугало и радовало одновременно. Что-то неведомое, чему трудно было подобрать определение, манило её. И очень хотелось жить. Очень. Но жить иначе – а не так, как раньше. Как именно – неизвестно. Пока неизвестно. Но как-то по-другому. По-другому, точно!

– Ты чего выскочила? – удивился Сашка, подбегая к Оле и оттаскивая её в засаду. – Видишь – она возвращается! Всё, точно – сейчас увидит… Чёрт знает, что у неё на уме! Пойдём!

Сашка помчался к Татьяне и Димке. А Оля остановилась. Только сейчас она сообразила, что прошло довольно много времени. И посмотрела на Гликерию. Та пробиралась обратно. Именно пробиралась – начинался шторм, так что гряда едва угадывалась под высокими волнами. Гликерия с трудом балансировала, несколько раз оступалась и падала, еле-еле хватаясь за камни. И всё-таки выбралась. Оля как зачарованная следила за ней. Танька и ребята продолжали прятаться, а Оля всё стояла и смотрела, так что Гликерия, конечно, её заметила.

– Ой, привет… – По лицу её было видно, что девчонка безмерно удивлена. – Ты Оля Соколова? А ты что тут делаешь? Гуляешь?

– Ага, – кивнула Оля.

Гликерия улыбнулась.

– Здесь здорово, – с восторгом оглядывая берег, небо и море, протянула она. Сильный порыв ветра хлопнул Гликерию по щеке её же собственной мокрой косой, и девчонка вздрогнула всем телом. – Только холодно. А как ты сюда добираешься? Ты пришла пешком?

Гликерия сама спрашивала Олю и сама же отвечала на свои вопросы. Так что Оле не пришлось ничего придумывать. Поэтому она молча кивнула. А Гликерия, крепко сжав руками плечи, продолжала:

– А я на скутере приехала. Ты сейчас до города? Хочешь, я тебя подвезу? Пошли скорее.

Она шагала к своему мотороллеру и говорила очень быстро – видимо, от неожиданности и растерянности. И это всё было очень на руку Оле, которая шла вслед за Гликерией. И не представляла, как ей правильно поступить. Ведь друзья по-прежнему прятались, и после того, как Гликерия посчитала, что Оля тут просто гуляет, звать Сашку, Димку и Огузову – и тем самым выдавать их шпионскую сущность, было никак нельзя.

Но времени на раздумья не оставалось. Гликерия подняла скутер с песка – и Оля приняла решение: да, она едет с ней. Сашка и остальные всё это прекрасно видят, а потому могут преследовать их и дальше. Раз Гликерия не догадывается об этом, то всё в порядке. К тому же прокатиться на том самом зловещем скутере с той самой сокрушительницей Кости Комкова – это просто супер!

И она поехала. Плащ Гликерии, за спину которой держалась Оля, был мокрым. От этого стало зябко и неуютно. Хотелось отстраниться от этой водяной спины, чтобы не промокнуть самой, но Оля знала, что так можно упасть, а потому не рисковала и терпела.

Всего лишь раз мелькнула у Оли мысль о том, что подозрительная девчонка, с которой она так легкомысленно решила прокатиться, может завезти её в какое-нибудь жуткое место, а там… Или – это в лучшем случае – просто бросить, или заставить участвовать в своих колдовских делах. Всё продолжало быть таинственным, но не страшным. Или Оле просто не хотелось верить в колдовскую версию, готическая нравилась ей больше. Да и вообще – по дороге Олю занимали совсем другие мысли.

Небо стремительно темнело, так что скоро слабенький свет фары заплясал по степи, освещая трудную дорогу маленькому скутеру. Несколько раз оглядываясь, Оля с ужасом замечала у себя за спиной только одну светлую точку. Что это могло значить? Чья-то машина – Сашкина или Димкина, сломалась, и потому вслед за Гликерией и Олей едет что-то одно: или скутер, или мопед? А где тот, кто остался на сломанном? Сидит где-то там на берегу??? И кукует теперь, глядит во мрак и ждёт помощи? Наверняка ребята позвонили и вызвали подмогу, кто-нибудь да приедет. Но ведь там холодно и страшно… Думать о том, что произошла авария, кто-то подпрыгнул на особо крутой кочке или въехал в яму, Оле не хотелось. Но она всё равно думала. Может, попросить Гликерию остановиться – чтобы вернуться и забрать пострадавших? Или пострадавшего? Оле было жалко, конечно, одинаково – и Таньку, и Димку. Но если это Сашка, который ехал один, без неё, так неожиданно кинувшей его – просто из-за того, что Оля испугалась сказать правду… Скутер с одним человеком лёгкий, он взял и перевернулся…

Но как сказать об этом Гликерии? Попросить остановиться и начать объяснения? Нет. Надо что-то другое придумать.

И Оля придумала. Увидев, что начинаются дома, она попросила Гликерию высадить её у подъезда первой же длинной двухэтажки, просто какого-то барака. Не заподозрив ничего, Гликерия лихо подкатила к подъезду.

– Здорово у вас тут! Есть где гулять, – прощаясь, сказала она.

Оля полуутвердительно гмыкнула, соскочила с седла и подбежала к подъезду барака, как к родному.

Гликерия поверила. Махнула рукой.

И чёрный скутер исчез на плохо освещённой улице.

А Оля бросилась обратно, к пустырю. Забыв про опасность – она очень боялась собак, а здесь, в частном секторе и скоплении рабочих бараков, их было полно, собаки сегодня их нещадно облаивали и даже гнались по пятам. Тут была всего одна дорога, так что не встретиться с теми, кто едет следом, просто невозможно.

И она, конечно, встретилась, пробежав по дороге метров триста. Скоро показался скутер Сашки. Оля вздохнула с облегчением и хотела уже броситься к Макушеву спрашивать, как именно пострадали Димка с Татьяной и как можно помочь – но Танька живая-здоровая соскочила с Сашкиного скутера. Тут же выплыл из мрака и Димка Савиных. Оказывается, на мопеде, который он взял у приятеля покататься, фара попросту не работала, так что сквозь темноту он ехал вплотную к скутеру, ориентируясь лишь на его габаритные огоньки.