Миссис де Уинтер - Сьюзен Хилл

Я посмотрела на старого полковника Джулиана и в его глазах прочитала холодный приговор моим надеждам и тайным радужным планам.

В доме осталось несколько человек - Джайлс и Роджер, Максим и я, Фрэнк, пожилой кузен, а также Джулиан со своей дочерью. Жена его умерла, и дочь, полная, неунывающая молодая женщина, жила вместе с ним и, очевидно, добровольно посвятила себя уходу за отцом. Перед этим мы, запинаясь, поговорили о Европе, о странах, в которых жили, о том месте, где живем сейчас. Джулиан вдруг сказал:

- Я помню, как советовал ехать в Швейцарию. В ту ночь после Лондона.

Воцарилась мертвая тишина. Я увидела, как тревожно Фрэнк посмотрел на Максима, как он кашлянул. Но Джулиана понесло, похоже, он совершенно не чувствовал обстановки и не понимал, что говорит.

- Я вспоминаю о празднике. А потом было это ужасное дело с Мэндерли. Ну и война, конечно. Все забывается. Никак не ожидал, что вы уедете насовсем и будете столько отсутствовать. Сколько прошло? Поди, лет десять?

Затем, пока мы сидели в замешательстве и смущении, не в состоянии что-либо сказать, он стал подниматься на ноги, возясь с костылями, стуча одним по полу и ожидая, когда Фрэнк подойдет к нему, и никто не знал, что он намерен делать, никто не пытался остановить его. Лишь Дочь положила ладонь на его руку, когда он потянулся за бокалом, поднял его и снова попытался заговорить.

- Отец, не думаешь ли ты...

Однако он оттолкнул ее, и дочь сникла и покраснела, бросив на меня отчаянный взгляд.

Джулиан откашлялся.

- Думаю, что требуется сказать несколько слов. Несмотря на печальный повод, по которому мы все здесь собрались... - Он посмотрел на Максима, затем перевел взгляд на меня. - По вас скучали, и это истинная правда. Я часто здесь бывал - Джайлс подтвердит, мы сиживали в этой комнате и разговаривали о вас. - Он сделал паузу. Я взглянула на Джайлса, который, чуть подавшись вперед, уставился на стол, лицо его приобрело темно-фиолетовый оттенок. Бросила беглый взгляд на Роджера. - Я должен это сказать. Прошлое умерло и похоронено.

Я заерзала, не смея встретиться взглядом с Максимом. Престарелый Джулиан, судя по всему, не понимал, что он только что сказал.

- С ним покончено. Что ж, быть по сему.

Он без труда перенес тяжесть своего тела с одного костыля на другой. Часы в зале пробили три.

- Я хотел сказать только то, что чертовски приятно видеть вас обоих снова и... и добро пожаловать домой. - Он поднял свой бокал и один, медленно и торжественно, осушил его.

В первый момент я подумала, что сейчас умру, или закричу, или упаду в обморок, или просто вскочу и убегу. Мне было дурно и тошно, мной овладел страх за Максима, я не знала, что он чувствовал в этот момент и что собирался предпринять. Даже Фрэнк, кажется, пребывал в растерянности и не мог найти слов, даже он не видел способа, как прийти нам на помощь.

Однако, к моему удивлению, Максим остался внешне спокойным и собранным, он сделал глоток из бокала и, глядя на Джулиана, тихо сказал:

- Спасибо.

И ничего более, но это означало, что я снова могла вздохнуть, хотя и ощущала тупую боль в груди и жар на лиие. Тем не менее ничего ужасного не произошло, мы сидели за обеденным столом, как это бывало раньше, сидели в октябре, в день похорон Беатрис, прошлое оставалось прошлым и не имело над нами никакой власти.

В конце концов они ушли, дочери Джулиана потребовалась целая вечность, чтобы довести отца до двери, ибо он настаивал, чтобы ему не помогали, и уж совсем тяжелым делом было для него идти по гравийной дорожке, затем его усадили в машину, которую завели и прогрели согласно его указаниям.

Наконец они уехали, до отъезда Фрэнка оставался час, за ним приехала машина, чтобы отвезти на станцию, откуда он должен был добираться до Лондона, а затем в спальном вагоне - домой в Шотландию.

Поля были освещены мягким, лимонного оттенка, светом, в воздухе кружились и опускались на землю листья, падали с деревьев последние яблоки. Было на удивление тепло. Мне хотелось быть на природе, потому что все вокруг было так красиво, я не могла терять ни одного момента после столь долгого отсутствия, не могла сидеть взаперти и слышать, как тикают часы, поскрипывают ступеньки, как шлепают по полу лапами собаки, которые бродят из комнаты в комнату в поисках Беатрис, да слышатся тяжелые вздохи Джайлса. Однако Максим не хотел выходить, лицо его приобрело пепельный оттенок от усталости и напряжения.

- Я полежу, может быть, засну.

Я не ответила. Мы стояли в холле, и в открытую дверь был виден сад, из которого тянуло запахом яблок. Где-то в тени Фрэнк деликатно ожидал, когда он может понадобиться, - это была его постоянная манера, в свое время раздражавшая Беатрис.

- Какой скучный человек, - сказала она мне в тот первый день, - никогда не расскажет ничего интересного.

Я уже тогда знала, что она не права, осуждая его за выдержку и умение сохранять спокойствие, а теперь подумала: оценила ли она в конце концов его достоинства, поняла ли, чего он на самом деле стоит?

- Ты иди, - сказал Максим, - я знаю, тебе этого хочется. Иди, если можешь. - Посмотрев ему в лицо, я увидела, что он великолепно понимает, что я в тот момент чувствовала и хотела скрыть. Он улыбнулся усталой улыбкой и, наклонившись, легонько поцеловал меня в лоб. - Иди. - И, повернувшись, стал подниматься по лестнице.

Я вышла из дома.