Созвездие верности - Луанн Райс

Майкл не ответил. Зеб почувствовал, что его сын призадумался. «Не отступай! – хотел крикнуть ему Зеб. – Не сдавайся. Не отпускай ее от себя ни на минуту!»

– Как у тебя с плотницким ремеслом? – спросил Зеб.

– Неплохо, а что? – Майкл нахмурился, словно ему не верилось в то, что в столь высокую по накалу чувств минуту его отец вдруг ляпнул такую банальность, опустив сына с небес на землю.

– Я слышал, ты соорудил конюшню для лошади своей матери.

Майкл потер лоб, вспоминая. Господи, неужели это было совсем недавно, весной? Ему казалось, что с тех пор прошла вечность. Или то происходило в другой жизни?

– Это был небольшой амбар, который мы пристроили к основному зданию. И все. Ну да, я помогал, – нехотя признал он, непонимающе глядя на отца.

– А теперь поможешь мне построить конюшню для твоей тети? – спросил Зеб. Румер посмотрела на него блестящими от слез глазами.

– В смысле? – спросил Майкл. – Когда? Почему… для тети?..

– Я неверно выразился, – засмеялся Зеб. – Ну, конечно же, не для тети, а для Блю! Сейчас. Ей нужно где-то держать Блю. Ему отказали от места на ферме. Так что на этой неделе приступай к работе.

– Но у меня еще занятия в школе… – проворчал Майкл, оглядываясь на Куин.

– Тогда будешь помогать мне после школы, – твердо сказал Зеб. – Потому что именно этим я и займусь. Построю конюшню для Блю. Прямо возле лечебницы твоей тети, в том поле, где раньше жила Старушка.

Румер, как и Майкл, ничего не понимала. По щекам ее текли слезы. Столько всего навалилось за эти дни! Отец возвращается домой, Элизабет призналась в своем вероломстве, Румер обрела записку, золотая брошь с пророчеством матери… А теперь еще и конюшня для Блю… Как все это пережить, совместить – и не разрыдаться?

– Зеб, – тихо спросила она, – а как же Калифорния?

– Мы не едем! – Зеб шагнул к ней и крепко обнял, невзирая на то, что дети таращились на них. Но теперь его ничто не волновало, кроме того, что они любили друг друга и что он готов пойти на все ради нее. Но ведь и она… она тоже была готова для него на все. Такая любовь…

– А твоя новая лаборатория?

– Ее возглавит кто-нибудь еще. Я же подыщу себе место здесь. Не переживай. Калифорния – это мое прошлое, – Зеб поцеловал ее в губы.

– И это что – наше будущее? – улыбнулась Румер, обведя рукой старый дом, веранду, море за окном.

Зеб огляделся вокруг. Да, в доме было полным-полно старых вещей: выцветшие чехлы на диванчиках, плетеные кресла, покоробленные от времени и соленого морского ветра черно-белые фотографии обеих семей, корзины с ракушками, которые девчонки собирали еще в детстве. Здешний воздух кишмя кишел разными духами. Воспоминания словно выпрыгивали на вас из каждой стены. Он мысленно нарисовал себе иной образ – из стекла, хрома и нержавеющей стали новенького исследовательского центра на Западном побережье – и тут же выбросил его из головы.

– Да, – кивнул Зеб, взяв Румер на руки и прижав к своей груди. – Это наше будущее.

К тому времени, как Сикстус принял первый горячий душ за целую неделю и пообедал в компании Румер, солнце успело завершить свой дневной обход и уже пряталось за деревьями у позолоченных болот. На Мыс опустились голубые сумерки, но старик до сих пор еще не мог оправиться от шока, испытанного в то мгновение, когда он увидел, что новые соседи сотворили со своим участком. С двором и садом Мэйхью…

– Милый дом, – произнес он, сидя на кухне рядом с Румер.

– Мне не верится, что ты здесь, пап, а не на полпути в Голуэй.

– Мне тоже. Не так мы с Клариссой планировали провести свой отпуск.

– И что же случилось?

– А-а, я передумал, – махнул он скрюченной рукой. – Наверное, соскучился по дому.

Он наблюдал за тем, как Румер держала у себя на ладони маленького крольчонка из спасенного семейства и пыталась скормить ему побольше молочной смеси. От этого у него кольнуло сердце – младшая дочь всегда находила кого-то, кто нуждался в ее заботливых руках. Сикстус поерзал в своем кресле, и его суставы и кости заскрипели. Но он был несказанно рад возвращению домой и обществу своей дочери.

– Приезжала Элизабет, – спокойно сказала Румер.

– Знаю. Майкл рассказал. Ты наверняка думаешь, что она и меня посвящала в свои планы?

– Она решила свалиться на нас как снег на голову.

– После того, что я наговорил ей про тебя и про Зеба, – опечалился Сикстус. Хитрые помыслы старшей дочурки всегда ужасали его.

– Ну, мы с ней кое в чем уже разобрались, – пояснила Румер.

– А, – вздохнул Сикстус.

– Что такое, пап? – забеспокоилась Румер.

– Ничего, – он потер глаза. – Просто устал.

– А твое путешествие не разочаровало тебя? – спросила она. – Все было так, как ты мечтал?

– В некотором смысле даже больше, чем хотелось. Вероятно, поэтому я и решил не плыть дальше.

– Я думала, ты всегда мечтал пересечь Атлантику…

Сикстус с улыбкой смотрел на то, как Румер, неторопливо накормив одного детеныша кроликов, отпустила мальца на пол и пошла к клетке за его братцем или сестренкой.

– Да. Но желание вернуться победило. Меня не было всего пару недель, а мой дом уже полон кроликов.

– Прости, пап, – улыбнулась Румер. – Мы с Зебом спасли их с соседнего двора. Все так быстро меняется. Мне больно думать, что ты приехал и застал тут такое.

– Они срубили деревья подчистую, – сказал Сикстус. – Уже подходя к бухте, я поискал взглядом высоченную сосну, но ее нигде не было. Я правил свой шлюп на то дерево более тридцати лет, с того времени, как оно переросло своих соседей…

– Теперь все переменится, – вздохнула она. – Во вторник, после Дня труда, тут такое начнется!..

Сикстус почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он словно плыл посреди океана и только что ухнул вниз с трехметровой волны.

– Это уже чересчур, – сказал он. – Значит, сейчас ты еще сообщишь мне, что отправляешься в Калифорнию вместе с Зебом.

– Мы любим друг друга, пап. Всегда любили, но лишь сейчас поняли, что наше чувство живо, как никогда прежде. Оно уже не покинет нас.

– Конечно, не покинет…

– Я не могу оставить тебя, пап, – призналась она. – Ни тебя, ни Мыс.

Сикстус нервно сглотнул. Руки у него слишком тряслись, чтобы тянуться к ней – да и был ли в этом смысл? – разумеется, она должна уехать. Поэтому он вцепился в свои запястья, чтобы унять дрожь, и сделал глубокий вдох.

– Но ты должна, – пробасил он. – Вы не можете опять потерять друг друга.

– Я не уеду.