Подкидыш - Джорджетт Хейер

Герцогу не оставалось ничего, кроме как поблагодарить Ливерседжа, полностью понимая, что таким образом проявляет слабость.

Его кузен развалился в кресле у камина. Он лениво поднял глаза на вошедших и при виде Гарриет встал, удивленно приподняв брови.

– Ваш покорный слуга, мэм! – смеясь, произнес Гидеон и пожал ей руку. – Как это похоже на Адольфуса не сообщить нам, что он собирается приехать с вами! Поэтому в том, что, не ведая о грядущей встрече с вами, я не оделся надлежащим образом, следует винить именно его. Как поживаешь, Гарри? Ты выглядишь прелестно! – Он подвинул к камину стул для невесты герцога. – Адольфус, я тут уже целый час хохочу над финальной проделкой твоего протеже, затмившей все его предыдущие выходки! О да, чтобы поведать мне эту историю, он затащил меня в кусты! Должен признать, парень с мозгами! И какова дальнейшая судьба прелестницы Белинды?

– Мы бросили ее в самом буквальном смысле, знаешь ли, прямо в объятия ее драгоценного мистера Мадгли, да там и оставили. Гидеон, когда я сказал, что этот парень мог бы тут чем-нибудь заняться, я не ожидал, что он примет на себя управление всеми делами в моем доме! Что нам с ним делать? Он меня встретил, как отец родной. Я такого приема и от Борроудейла никогда не видел!

– В таком случае лучше немедленно его выгнать. Я не возражаю, поскольку здесь не живу. Однако должен сразу тебя предупредить, что он завоевал расположение и одобрение моего отца. Он не только нашел правильный подход к Мэмблу, но и зарекомендовал себя как отличный стюард и дворецкий.

Герцог, не удержавшись от смеха, заметил:

– Он неисправим! Ты только представь себе чувства моего дядюшки, если раскроется правда! Но я не держу на Ливерседжа зла. Более того, благодарен ему за значительное расширение границ моего жизненного опыта! Однако не позволю ему руководить своими слугами! – Увидев, что Гарриет в замешательстве переводит взгляд с него на Гидеона и обратно, герцог добавил: – Любовь моя, речь идет о совершенно нелепой ситуации! Это тот самый парень, который бросил меня в подвал и хотел продать моему коварному кузену!

Сообщение герцога настолько шокировало Гарриет, что она невольно вскрикнула. Ей казалось непостижимым, как могут кого-то забавлять подобные происшествия. Но, поскольку и Джилли и Гидеон откровенно веселились, вспоминая приключения ее жениха, она тоже послушно улыбнулась, осознав, насколько права была ее мама, когда говорила: невозможно предугадать, какие глупости способны веселить мужчин. Все же Гарриет не сдержалась и слезно попросила Джилли удалить от себя столь ужасного человека.

– На самом деле его необходимо посадить в тюрьму! – очень настоятельно посоветовала она.

– Разумеется, его место именно там, моя дорогая, но я надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы именно я его туда засадил! Слишком уж забавный он тип! Кроме того, не причинил мне ни малейшего вреда. Как раз наоборот, благодаря ему я многому научился.

Нельзя было ожидать от Гарриет, что она сможет испытывать что-то, кроме ужаса, в отношении человека, бросившего в подвал ее возлюбленного Джилли. Но она почувствовала, что герцог уже принял решение, и не стала ни на чем настаивать. Ливерседж собственной персоной вошел в комнату пару минут спустя, предложив проводить ее светлость к экономке. Его манеры были столь мягкими и почтительными, что она почти поверила: все, что ей рассказали, – это какая-то ошибка. Встав со стула, Гарриет кротко согласилась с тем, что ей хотелось бы снять шляпу.

– Я предупреждаю тебя, Гарриет, в течение ближайшего часа ускользнуть от миссис Кемпси тебе не удастся! – сообщил ей Гидеон, посмеиваясь над кузеном. – Она расскажет, каким болезненным всегда был Адольфус, и какие средства она применяла, и как она выхаживала его однажды, когда он захворал корью. Она и меня выхаживала. Но на мои страдания не станет тратить ни единой секунды, хотя, клянусь, моя корь была гораздо более тяжелой, чем корь Адольфуса!

Герцог улыбнулся.

– Однако ты привез ее из Итона, а я подхватил ее от тебя, – напомнил Джилли кузену. – И ты рассчитывал, что тебе простят столь возмутительный проступок? Гарриет, не слушай миссис Кемпси, если тебе станет скучно!

– Но я не думаю, что мне будет скучно! – заверила их девушка. – Надеюсь, она расскажет мне о себе, потому что я рассчитываю быть в хороших отношениях со всеми твоими людьми, Джилли.

Герцог проводил невесту до двери и, вручив ее накидку Ливерседжу, сказал:

– Когда отведешь миледи наверх, вернись сюда: мы должны решить вопрос, что с тобой делать дальше.

– Разумеется, ваша светлость, – поклонился ему Ливерседж. – Но надеюсь, вы не станете возражать, если я на несколько минут загляну в кухню. Мне кажется, вы будете довольны моим рецептом приготовления вальдшнепов, однако лакею, который в настоящее время заправляет стряпней, нельзя доверить приготовление редких блюд. А еще есть десерт, без которого в присутствии за столом дамы обойтись совершенно невозможно. Я сомневаюсь, что вышеупомянутый тип способен на нечто большее, чем сливовый пирог и желе. Но питаю надежду, что на столе появится корзина Шантилье, которая удовлетворит даже вкус ее светлости.

Завершив эту речь, Ливерседж снова поклонился и уплыл, не предоставив герцогу ни единой возможности вставить хотя бы слово.

– Если уж мне приходится иметь дело с мошенниками, – заговорил Гидеон, наливая в бокал херес, – то, признаюсь, предпочитаю крупных жуликов мелким пройдохам. Я уверен, Адольфус, от этого экземпляра тебе никогда не избавиться.

Он ошибался. Когда Ливерседж вскоре возвратился в библиотеку, стало ясно, что у него нет ни малейшего желания оставаться в Чейни. Жизнь в поместье казалась ему чересчур размеренной и ограниченной.

– Если бы это была главная резиденция вашей светлости, я, возможно, и не устоял бы перед соблазном попытаться применить себя в каком-нибудь полезном качестве, – сообщил Ливерседж герцогу, сопровождая цветистые обороты непринужденными жестами пухлых ручек. – Хотя, должен добавить, жизнь прислуги, пусть и высшего ранга, пусть и в очень знатном доме, привлекает меня очень мало. Я бы сказал, человеку моей широты взглядов тут попросту негде развернуться. Хотя, ваша светлость, не подумайте, будто я неохотно принял руководство вашим особняком. Как раз напротив! Я питаю глубочайшее уважение к вашей светлости. Более того, я проникся этим уважением, едва увидел вас. Таким образом, я был счастлив вам пригодиться.

– Прежде чем ты падешь жертвой этого красноречия, Адольфус, – протянул Гидеон, – я хочу напомнить тебе, что этот твой поклонник готов был прикончить тебя за весьма ничтожную сумму.

– А вот тут, сэр, – немедленно откликнулся Ливерседж, – наши взгляды входят в явное противоречие! За пятьдесят тысяч фунтов я, может, и сумел бы преодолеть свое естественное нежелание прерывать жизнь его светлости, но за меньшую сумму я бы не принудил себя даже помыслить о подобном. Против этого восстали бы благородные силы моей души, которые есть даже в самых низменных натурах.

Герцог с любопытством разглядывал Ливерседжа, опершись подбородком о ладонь.