Греши и страдай - Пэппер Винтерс

— Господи, я хочу тебя.

— Тогда возьми меня, — она обвила ногами мои бедра, схватила меня за задницу и прижала к себе.

Я прикусил ее набухшую плоть, слизывая соленую кожу. Ее руки скользнули вверх по моей спине, чтобы схватить мою голову, прижимая к своей груди. Ее дыхание прерывалось, когда я посасывал ее сосок, и слова, которые мне никогда не надоедали, слетели с ее губ.

— Я люблю тебя, Арт. Так чертовски сильно.

Ее пылкое признание врезалось мне в душу. Глаза защипало. Руки задрожали. И мое сердце снова раскрылось.

Взобравшись на нее, я запустил руки в ее густые волосы.

— Как пожелаешь, Лютик.

«Я тебя люблю».

Ее лицо просветлело, и свежие слезы обожания застыли в глазах.

Ее любимая цитата из детского фильма эхом разносилась вокруг нас, еще больше сближая.

Я взял ее за подбородок, поглаживая нижнюю губу, когда из глаза потекла одинокая слеза.

Мое сердце дрогнуло.

— Не надо — выдохнул я.

— Когда ты плачешь, меня раздирает, черт возьми.

Клео потянулась и поцеловала меня.

— Это слишком много. — Она вгляделась в меня своими прекрасными изумрудными глазами. — Что я чувствую к тебе. Что ты делаешь для меня. Наконец-то мы вместе. Это все....

— Больше — пробормотал я, касаясь ее губ своими губами.

Я убивал ради нее. Я плакал из-за нее. И теперь я надеялся, что заслуживаю ее.

Опустив руки, я нащупал ее шорты и стянул их.

Она заерзала, когда мои пальцы скользнули между ее ног.

— Блять. На тебе нет нижнего белья.

Клео крепче сжала мои плечи.

— Я надеялась, что что-то подобное произойдет. — ее щеки вспыхнули. — Это были долгие несколько недель.

Ее руки скользнули по моей груди, оставляя горячий след на моей коже.

— Раздевайся, Артур. На тебе слишком много одежды.

Я усмехнулся, испытывая учащенное сердцебиение от потребности в ее голосе. Немного отодвинувшись от нее, я высвободился из своего патча и потянул за ворот, срывая через голову футболку.

— Намного лучше. — Клео ухватилась за пояс моих джинсов и расстегнула их с рекордной скоростью. Выгнув бедра, я помог ей снять все, что было на мне. Поднявшись к ней сзади, я расстегнул бюстгальтер Клео и обнял ее. Обнаженное к обнаженному. Кожа к коже.

— Мне это никогда не надоест, — я поцеловал ее.

— Тебе никогда не придется.

Наши губы снова встретились, прежняя настойчивость возвращалась с каждым движением. Ее пальцы сжались вокруг моего члена, сильно поглаживая меня.

Я зарычал, уткнувшись лицом в ее шею, прикусывая ее горло.

— Я должен знать, что ты готова к тому, что сейчас произойдет. Что ты готова делать то, что нужно делать.

Она извивалась подо мной, потираясь грудью о мою грудь.

Я застонал, когда ее пальцы задвигались сильнее

— Я готова столкнуться с чем угодно, лишь бы это было с тобой.

Я погладил внутреннюю поверхность ее бедра, проводя по теплой коже к ее киске. Она напряглась подо мной, вибрируя от моих прикосновений. Ее тело было соблазнительным произведением искусства с татуировками и шрамами. Я никогда не встречал никого настолько сложного или уникального.

Она снова поцеловала меня, прихватила зубами мою нижнюю губу и нежно прикусила. Клео застонала; звук ее удовольствия скользнул по мне, как ласка.

— Прикоснись ко мне — потребовала она. — Пожалуйста …

Когда я обхватил ее лоно, она изогнулась над кроватью. Мое сердце сжалось, когда Клео схватила меня за запястье, заставляя прикоснуться к ней сильнее.

Я беззастенчиво сунул свой член ей в ладонь.

— Черт возьми, Лютик.

Ее пальцы сжались сильнее, и я вдавил в нее два своих.

Она ахнула.

— Да …

— Черт, ты сводишь меня с ума.

Я не мог скрыть, какой эффект она на меня производила. Я бы никогда не смог притвориться, что контролирую ситуацию. Клео была моей хозяйкой. Моей правительницей. Я был просто ее пленником, готовым делать все, что она от меня хотела, если это означало, что я проведу остаток своей жизни в ее в объятиях.

У меня сжалось в груди. Я был единственным, кому посчастливилось увидеть ее такой: голодной, дикой, фейерверк, только и ждущий, чтобы взорваться.

Раздвинув ноги, Клео направляла меня, удерживая мой член. Я застонал, прочно устроился на ее бедрах и убрал пальцы с ее киски. Влага растеклась по ее обнаженному бедру, когда я сжал ее.

Ее соски коснулись моей груди; ощущения пронеслись по моему телу.

Я больше не мог этого выносить.

Прижавшись к ее киске, мой кончик вошел в ее обжигающий жар.

Мы замерли.

Моя эрекция пульсировала; ее лоно трепетало. Мы замерли в восхитительном предвкушении соития.

Ее ногти скользнули по моей спине.

— Сделай это. Пожалуйста, возьми меня.

— Как скажешь.

Я вошел в нее.

Она вскрикнула, выгибаясь в моем грубом обладании, дикое рычание эхом отозвалось в ее груди. Ее голова откинулась назад в эротическом безумии.

— Еще! — воскликнула она.

Ее лицо покраснело и напряглось от желания.

Я вонзил зубы в ее плечо и вошел в женщину, которую, черт возьми, любил всем сердцем.

Клео зашипела, принимая каждое мое движение. Я не мог сдержать мощный прилив эмоций — благодарности, страха, счастья, первобытного желания сделать ее своей навсегда.

Я хотел наказать ее так же, как и доставить удовольствие.

Хотел, чтобы она плакала и смеялась.

Хотел, черт возьми, жениться на ней.

Сливаясь и двигаясь, мы потеряли чувство времени.

Ее дыхание было бархатным прикосновением к моей разгоряченной плоти. Ее зубы казались крошечными греховными лезвиями, а киска теплым и манящим... домом.

Клео вцепилась в мои волосы, охваченная вожделением и далекая от нежности. Она обвила меня ногами, приклеившись ко мне навсегда. Она держала меня в гребаном плену, соблазняя своим хрупким телом и сердцем.

Схватив подушку у нее под головой, я входил глубже. Я стонал при каждом толчке, преподавая ей урок собственничества.

— Ты моя, Клео.

Она выгнула спину.

— Твоя. Вся твоя.

Что-то переполнило меня ненасытной жадностью. Моя кожа блестела от пота, когда я предъявлял права на ее прекрасное тело.

— Моя, — резко сказал я, ритмично входя и выходя — врезаясь в нее.

Я