Леонора. Девушка без прошлого - Хармони Верна

Дэнни с беззубой улыбкой на лице учтиво прикоснулся к краю своей шляпы перед Леонорой. Раскачиваясь из стороны в сторону на своих кривых ногах, он вытащил из сумки конверт:

– Телеграмма для Шелби.

– Думаю, он сейчас с лошадьми. – Леонора взяла конверт. – Я сама отнесу ему.

Стоял ясный сухой и жаркий ноябрьский день. Было только половина десятого утра, а температура уже поднялась под сорок градусов. От сухой земли под ногами поднималась пыль, окрашивавшая нижний край ее синего платья в оранжевый цвет. Сердце ее на миг замерло, пропустив удар, когда она увидела на конном ринге Джеймса. Он вел под уздцы жеребца, успокаивая его мерными поглаживаниями и легкими подергиваниями поводьев. Том соскочил с серой в яблоках кобылы и помахал ей рукой:

– Привет, прокопченная Золушка!

– Привет, Том! – рассмеялась она.

Когда Джеймс заметил ее приближение, морщины на его лбу разгладились, но он тут же опустил глаза.

– Какая ты чистенькая сегодня, – подмигнул ей Том, небрежно облокотившись о деревянную ограду. – Хотя, конечно, на такой красавице даже сажа смотрелась бы очаровательно.

Леонора улыбнулась и протянула телеграмму:

– Это тебе, только что привезли.

– Вот тебе и на! – Том взял конверт и взглянул на адрес. – От мамы. Должно быть, наши мальчики вернулись!

Он разорвал конверт, достал телеграмму, и глаза его побежали по строчкам. Но в какой-то момент взгляд Тома замер, губы растерянно приоткрылись, а руки безвольно упали. Казалось, воздух вдруг застыл. Леонора в испуге отступила.

Джеймс оставил коня и подошел к ним:

– Что случилось?

Том поднял голову. Глаза его смотрели сквозь друга.

– Который из них? – Голос Джеймса звучал негромко и мягко.

– Оба. – Глаза Тома часто моргали, на лице застыло потерянное выражение. – Грипп. – Он помотал головой и скривился. – Они уже ехали домой… – Его замешательство нарастало. – Как же так? Грипп. Эта проклятая «испанка»! – Том уронил телеграмму и схватился руками за голову. – Они же уже ехали домой… – бормотал он.

Джеймс шагнул к нему:

– Том…

Но Том, продолжая держаться за голову, отступил назад.

– Они уже ехали домой! – Он замотал головой и сжал кулаки. – Я не могу говорить. Я не могу… – Он развернулся и, спотыкаясь, пошел за конюшни, а потом, согнувшись, пробежал мимо большого дома.

Джеймс поднял телеграмму, отряхнул пыль и прочел. Лицо его побледнело, губы крепко сжались.

Леонора в ужасе прикрыла рот ладонью, из глаз ее текли слезы.

– Мне так жаль их, Джеймс, – прошептала она. Они ведь были и его братьями тоже.

– Нам нужно съездить домой, – сказал Джеймс, глядя на телеграмму. – На похороны. – Он закрыл глаза. – Бедная миссис Шелби…

– Я поеду с вами.

– Нет.

Она осторожно коснулась его руки.

– На матери Тома еще пятеро детей и дом, за которым нужно присматривать, Джеймс. – Леонора утерла слезы. – Я буду готовить, убирать и заботиться о малышах. Бедная женщина в глубокой скорби, Джеймс. Ей нужна помощь. К тому же мы можем взять машину и выехать рано утром.

Джеймс смотрел на нее тяжелым взглядом:

– Это плохая идея, Лео.

– Но почему?

Взгляд его соскользнул на ее губы:

– Ты сама знаешь почему.

– Я не буду путаться у вас под ногами, Джеймс. Обещаю, – умоляюще сказала она, вспоминая искаженное горем лицо Тома. – Я просто… Я просто хочу помочь.

– Алекс не отпустит тебя.

– У него не будет выбора.

– Нет.

Алекс даже не поднял головы от бумаг, устилавших письменный стол.

– Но матери Тома понадобится помощь, – настаивала Леонора.

– Они могут взять с собой Мередит или Клэр.

– Алекс! – Леонора склонилась над столом, заставив мужа все же взглянуть на нее. – Они спасли мне жизнь. Возможно, спасли жизнь и тебе тоже. Это самое меньшее, что мы можем сделать для них. К тому же это всего на несколько дней.

Алекс продолжал просматривать документы, слушая ее вполуха:

– Я не пошлю свою жену на чьи-то там пшеничные поля в качестве наемной батрачки.

На видном месте на столе у Алекса стояла фотография, на которой он был запечатлен со своими чистокровными скакунами.

– Разве ты не уезжаешь сегодня на какие-то скачки? – поинтересовалась Леонора.

Алекс насмешливо фыркнул.

– Она еще говорит «на какие-то скачки»! – Он отложил в сторону бумаги и приподнял брови. – Это всего лишь знаменитый Мельбурнский кубок, детка!

– Ладно, тогда я еду с тобой.

Он рассмеялся:

– О нет, никуда ты не едешь.

– Послушай, Алекс. Одна я здесь не останусь. Особенно после того, что случилось в Кулгарди. Так что я еду либо помогать миссис Шелби, либо с тобой на скачки. Выбирай.

Алекс нервно забарабанил пальцами по столу. Леонора видела, что он думает о женщинах в Мельбурне, о вечеринках, о бесконечных ставках на лошадей, о свободе от жены.

– Ну хорошо. Займись своей благотворительностью.

Том положил багаж на пассажирское сиденье «форда», а сумку с продуктами поставил в багажник. Потом повернулся к Леоноре и впервые прервал молчание.

– Не возражаешь, если я поведу? – Он с мрачным видом потер виски. – Я не могу сидеть просто так. И не хочу думать ни о чем, кроме дороги.

Леонора отдала ему ключи и села на заднее сиденье. Джеймс устроился рядом с ней. Лицо его было свежим и гладко выбритым. Между ними витал легкий аромат мыла, исходивший от его кожи, из-за которого у нее кружилась голова. На сиденье сразу стало тепло от его сильного тела. Она чувствовала его присутствие всем своим существом, чувствовала даже без прикосновения.

Машина в облаке пыли оставила позади большой дом, проехала ворота – первые, вторые, третьи, четвертые, пятые. Дорога вела, казалось, куда-то в бесконечность. Ветер играл волосами Леоноры и щекотал ей лицо своими тонкими струями, словно кончиками пальцев. Рев мотора почему-то не нарушал окружающей тишины и спокойствия. Каждый из них был занят своими мыслями, тревогами, воспоминаниями или надеждами, которые витали в салоне, словно безмолвный задушевный разговор. Страусы эму с лысыми головами на длинных шеях наблюдали за ними издалека, озадаченные появлением такого странного и шумного зверя.

Рука Джеймса лежала на спинке сиденья, и его ладонь находилась всего в нескольких дюймах от головы Леоноры. Когда на дороге попадался каменистый участок, волосы ее слегка задевали его пальцы, и это простое прикосновение отдавалось покалыванием в руках и ногах. Она думала о том, как хорошо было бы положить голову ему на грудь и услышать успокаивающий ритм спокойного дыхания.