Кинжал раздора - Марина Эшли

Барт скептически хмыкнул. И это отрезвило Женни. Версия Рафаэля звучала красиво и гладко, но недоказуемо. И совсем не объясняла, где теперь Глаз бури.

– А вдруг это все-таки журналисты? – спросила Женни у Барта, когда они вернулись в свою комнату.

Барт усомнился.

– Я их знаю. Может, они и возьмут то, что плохо лежит, но рисковать – это не в их духе. Тем более что это за камень и где лежит, никто не знал заранее.

Они уже забрались в постель, когда Женни осенило.

– Ты же делал фотографии! А что если на них видно, ЧТО это за камень и ГДЕ он лежит?

– Гм, – задумался Барт. – Кое к кому я завтра наведаюсь.

– Только осторожно, – современных воров Женни испугалась.

Женевьева приготовила завтрак и позвала Маленьких. Мелкими шажками, шаркая, вышла к столу прабабушка. Прадедушке Женни помогла дойти. Одной рукой он опирался на палку, другой – на плечо правнучки.

Женни удрученно наблюдала, как вяло Маленькие жуют. «Чем бы их порадовать вкусненьким? Сделаю-ка я тефтельки по маминому рецепту!» Женни дождалась из похода по гостям Биорн и побежала к мяснику.

– Небольшой кусочек говядины, – заказала она. – А можно его перемолоть в фарш?

– Все можно, – кивнул мясник и сообщил, подмигивая: – А вот только что подвезли парную телятину.

«Телятина? Парная? Почему бы не побаловать оба семейства». У Женни в глазах вспыхнул деловой огонек. С большим пакетом свежего телячьего фарша она вернулась в замок.

Никого дома еще не было, кроме Рафаэля, ведущего какие-то переговоры по телефону. Женни проверила холодильник. Пусто!

Свекровь ей вечно говорит: «Хозяйничай. Чувствуй себя как дома». Вот она – возможность проявить себя. Женни нашла подходящую кастрюлю, и через полчаса мясные шарики весело тушились в булькающем томатном соке с пряностями.

– Чем так вкусно пахнет? – тут же заглянул на кухню Рафаэль.

– Не готово! – прогнала его Женни.

Бартоломью и старшие Медичесы вернулись домой как раз, когда тефтельки успели настояться. Ароматный запах обволакивал кухню. Голодный Барт приподнял крышку и получил укоризненный взгляд от жены.

– Ах, – сказала свекровь, – надо бы приготовить обед.

– Уже готов, – сияя, доложила Женевьева. – Мясные тефтельки.

– Хорошо. Завтра попробуем. А сейчас я сварю суп, – мама Барта достала из пакета курицу.

– Но как же… – Женни показала в сторону горячей кастрюли.

– Мужчин в обед надо кормить супом! – безапеляци-онно изрекла свекровь.

И улыбнулась. И поставила вариться бульон. Мужчины, подтянувшиеся было на кухню в надежде подкрепиться, разбрелись по своим делам.

– Через час будем обедать, – свекровь загремела посудой.

Женевьева вспыхнула, побелела, вспыхнула еще раз.

– Я отнесу Маленьким тефтельки. Пока свежи-е, – подошла она к плите.

– Да. Конечно. – Свекровь колдовала над супом.

Женни отложила в маленькую кастрюльку аппетитно пахнущие мясные шарики, залила соусом и выскочила на улицу. Вытерла навернувшиеся на глаза слезы и пошла на Чайную горку, размышляя: сразу уйти навсегда или сначала взорвать замок. По дороге ее догнал Бартоломью.

– Погоди! Я с тобой прогуляюсь.

Женни отвернулась.

– Я притащил фотографии, – многозначительно начал Барт.

Женни промолчала, ей теперь было все равно.

– Ну ладно, не буду тебя мучить. – Барта разочаровало ее равнодушие. – На них нет изображения Глаза бури.

Барт ожидал, что Женни возразит, мол, журналисты просто не отдали ему все фото. Не дождался, пришлось рассказывать без ее вопросов.

– Я в этом уверен. Я САМ сегодня помогал проявлять пленку и печатать фотографии этим лентяям. Они вообще про нее забыли.

– Значит, Рафаэль как всегда прав, – все-таки отреагировала на его сообщение Женевьева.

– Похоже на то, – кивнул Барт.

У Маленьких Женевьева усадила прадедушку и прабабушку за стол. Биорн присоединилась и без приглашения.

– А мне? – попросил Барт.

– А ты, – злорадно отчеканила Женин, – будешь ЧЕРЕЗ ЧАС есть СУП!

– Хочешь уморить мужа голодом? – шутя обиделся Барт.

– Я ли? – саркастически усмехнулась Женни.

Однако смилостивилась и выделила ему тефтелек.

– Надо записать рецепт! – своеобразно похвалила Биорн и уставилась на живот Женевьевы.

– Так вы уже ждете маленького?

Женни задохнулась от возмущения. Сегодня все просто сговорились свести ее с ума. Барт рассмеялся.

– Ты бы зашла к соседке! У них такой замечательный младенчик, – искренне посоветовала Биорн, – что тут же захочешь своего такого же.

Барт всхлипнул от смеха. Женни метнула на него злобный взгляд.

– Обязательно сходим. Для вдохновения, – пообещал Барт Биорн.

– По крайней мере, ты замужем и никто не спрашивает, когда же ты наконец найдешь себе мужа, – утешил он Женевьеву уже на улице.

Она только глазами сверкнула злобно.

– Да что с тобой сегодня? – спросил Барт. – Из-за этой курицы Биорн испортилось настроение?

– При чем тут Биорн! – взвизгнула Женни.

«Хотя и Биорн еще тот подарочек!» – подумала про себя.

– Объясни мне, почему, когда обед готов, твоя мама начинает варить еще один?

– Ну… – пожал плечами Барт.

– «Потому что мужчины должны есть суп»? – кричала Женни.

«Не хватало мне еще с супом разбираться», – уныло подумал Барт.

– А почему же тогда вчера или позавчера все обошлись без него?! – не дождалась ответа Женни.

– Вот, – нашел наконец логическое объяснение Бартоломью, – именно потому, что супа давно не было, его и нужно было варить!

Женни заплакала.

– А может быть, потому совершенно невозможно было съесть свежие, из парной телятины, тефтельки, что их сделала я? – спросила она сквозь слезы. – За что твоя мама меня ненавидит?

Барт чуть не завыл.

– Ну что ты. Мама тебя любит. Тебя невозможно не любить. Только пойми: мама – больной человек. Мало того, что с сердцем проблемы, так еще гормональные сдвиги нашли. Кучу каких-то гадких лекарств прописали.

Женни всхлипывала. Барт обнял ее, погладил по голове. «Шелк».

– Маме совсем плохо после них. Может, с гормонами теперь получше, только, сама видишь, она не может быстро перестроиться, если что-то задумала. Прости ее, пожалуйста.

– Но тефтельки, – слабо запротестовала Женни.

– Вкусные. – Барт сыто икнул.

– Все равно, это очень неразумно, держать трех мужчин голодными, когда обед готов, – проворчала Женни, успокаиваясь.