За стеной из диких роз - Саша Урбан

— Значит, всё? — громко спросил он.

— …всё… — ответило эхо.

Виктор завернул оружие в рубашку и спрятал в сумку. Он решил лично вручить трофей консулату, а дальше — будь что будет. Немного подумав, он размотал свёрток, зарядил пистолет и, снова завернув его, осторожно убрал на дно сумки. От мысли, что Иларий больше не вернётся, ему стало немного веселее.

Правителя считали погибшим. Даже он сам считал себя таковым, иначе и быть не могло, никто не мог пережить ту боль, которую причиняли вгрызавшиеся в тело шипы. Он ослеп на один глаз, нога была вывернута из сустава, а когда травма немного зажила, ходить нормально он уже не мог, приходилось переваливаться и волочить ногу за собой, немного двигая голеностопом для опоры. Иногда ему виделось что-то со стороны слепого глаза — ужасные образы, появлявшиеся в отблесках лунного света: покрытые пылью и сажей призраки, не печальные и мстительные, а уродливо весёлые, требовавшие развлекать их. У них не было слуг и они сделали Илария своим рабом и шутом, а он прятал от них свой единственный глаз, чтобы не видеть их уродливых лиц: на них почти не было кожи и плоти, из дыр на локтях торчали кости, некоторые придерживали отваливавшиеся носы и уши, у многих не было глаз, а у некоторых глазные яблоки падали в глубину черепа и отвратительно болтались на верёвочках нервов. Они почти все были лысы и носили огромные пыльные парики, а мертвенную бледность кожи подчёркивали яркими нарядами, начавшими протираться, рваться и выцветать. В замке было совершенно нечего есть и днём, когда не спалось, Иларий бродил по лесу и ловил всякую съедобную мелочь и то и дело воровато оглядывался в поисках единственного существа, чей образ не вызывал в нём отвращения — красивая женщина с тёмными волнами волос. Она появлялась недалеко от него, но стоило ему приблизиться — исчезала снова и в воздухе оставался звенеть её злорадный смех: «больше Вы никого не тронете, Ваша Светлость». И она смеялась, смеялась до тех пор, пока живот не начинал болеть, тогда она оставляла свою забаву, которую ласково называла «зверем в клетке», и уходила заниматься другими делами.

***

Последний человек, который мог хоть что-нибудь рассказать об Аннабелль, видел девушку в порту. Она была одета в иноземное светло-голубое платье, купленное там же у только сошедшего на землю купца, особо не интересуясь, откуда взялся этот наряд. В компании высокого светловолосого мужчины, носившего куртку с капюшоном, она поднялась на борт маленького торгового судна, отправлявшегося в путь на следующее утро. Когда настала пора отдавать швартовы, они оба поднялись на палубу, чтобы в последний раз взглянуть на родную землю. Они стояли и махали незнакомым прохожим, те кивали в ответ и желали им доброго пути. Пара, судя по всему, влюблённые, благодарили и улыбались. Озарённые лучами рассветного солнца, они были прекрасны.