Верхние Саванны - Жюльетта Бенцони

То поднимался, то шел под уклон, то резко сворачивал, Жиль даже подумал, не заставляют ли его несколько раз ходить по кругу? Потом вдруг каменистая тропинка круто пошла вниз, в нос ударил запах костра и жареного мяса, он становился все сильнее и сильнее, а под ногами снова оказался пологий уклон, покрытый песком. Сквозь толстую повязку Жиль все же увидел яркий огонь костра и ощутил его тепло.

— Ну вот, — сказал Москит. — Он сам пришел, без сопротивления.

— И правильно сделал, — буркнул низкий голос. — Сними с него тряпку и убирайся! Потом свое получишь.

Москит так нервничал, что оцарапал Жилю висок. Повязка упала. Прямо перед Турнемином пылал большой костер — дым его уходил в отверстие под самым сводом пещеры, — а по другую сторону костра стоял и смотрел на него мужчина.

Рядом на столе из золоченого дерева лежали связки бумаги, стояли серебряный кувшинчик и чарка. Именно таким Жиль представлял себе настоящего рабовладельца: каждая деталь его костюма свидетельствовала о том, чем он занимался, от запыленных сапог до грязной рубашки в потеках пота, вина и каких-то более темных пятнах, возможно, высохшей крови. За поясом с золотыми заклепками хлыст и два пистолета с длинными стволами, но даже они были лишними, портрет и без того казался полным: круглое бородатое лицо выглядело едва ли не случайной деталью.

Турнемин спокойно выдержал взгляд черных глаз из-под кустистых бровей, он даже не шевельнулся…

— Я рад, что вы приняли мое приглашение, шевалье! — сказал Легро нагло, словно обращаясь к ровне. — Давно хотел с вами встретиться.

— Кто же вам мешал, Симон Легро? Признаюсь, я тоже искал этой встречи. Мне давно нужно с вами рассчитаться, не люблю откладывать долги на потом…

— Вот это мне нравится. Кстати, вы, шевалье, мне вообще понравились, чему я сам удивляюсь.

Сложись все иначе, я бы постарался перетянуть вас на свою сторону.

— Не могу ответить вам тем же. Даже если бы вы не совершили всего того, в чем я вас вправе обвинить, я никогда не взял бы вас к себе на службу: вы принадлежите к категории людей, которую я ненавижу, вы палач.

— Может, вас это и удивит, но мне совершенно безразлично ваше мнение. Будем считать, что обмен приветствиями окончен. Выпьете стаканчик испанского вина?

— Разумеется, нет! Я пью лишь с друзьями…

Хватит предисловий. Вы похитили Мадалену Готье, я пришел сюда выкупить ее свободу. Что вы хотите за нее?

Легро налил себе из серебряного кувшинчика, стал мелкими глотками пить, внимательно поглядывая на собеседника поверх блестящего края чарки.

— Чего хочу? — сказал он наконец. — Хочу, чтобы вы отдали мне «Верхние Саванны». Ничего больше… но и не меньше.

— Нет.

Легро удивленно вскинул густые брови, потом присел на край стола, наклонился, взял пространный документ и пробежал его глазами.

— Вы, видимо, не совсем меня поняли. У вас, господин де Турнемин, нет выбора: или вы отдаете мне «Верхние Саванны», вернее, продаете — я вам заплачу. Видите, я с вами честен. Я дам вам… скажем, десять тысяч ливров. Больше не могу: это все мои сбережения. Так вот: или вы продаете плантацию, или я убью девицу.

— И вы думали, что я соглашусь? Послушайте меня, господин Легро: я не собирался расплачиваться за жизнь Мадалены Готье своим имением, я заплачу за нее своей жизнью. Убейте меня, а ее отпустите.

На сей раз брови Легро взлетели еще выше.

— А на что мне ваша жизнь? Умри вы — я же не стану законным владельцем «Верхних Саванн».

Хотя, конечно, если плантация останется без защиты, ее легче будет прибрать к рукам.

— Не очень-то на это рассчитывайте. «Верхние Саванны» даже не нуждаются теперь в моей защите: там больше нет рабов. А это значит, что оборонять ее будут три сотни вооруженных мужчин, твердо знающих, что борются не только за имение, но и за собственную жизнь и собственную свободу.

— Глупость какая! Да я без всякого труда найду поддержку у любого соседнего плантатора: они все считают вас опасным чудаком… а может, и войска губернатора помогут. Но мне не хочется терять время, там много надо сделать до наступления мореходного сезона.

— Сделать? Что же, позвольте узнать?

— Вам и в самом деле интересно? Так вот, дорогой мой, я собираюсь основательно заняться работорговлей. Полей больше не будет, на их месте я построю большие бараки. Привезенных из Африки рабов будут приводить тут в порядок и обучать разным работам: начиная с обработки хлопка и кончая прислуживанием в доме. А потом их, выдрессированных, послушных и умелых, продадут куда дороже в Луизиану или в южные штаты Соединенных Штатов. Как видите, у меня большие замыслы, но и выгоду они сулят огромную, вы уж поверьте. Так что, будете подписывать?

— Никогда. И ни за что.

— Даже так? Ладно, посмотрим. Идите-ка сюда.

Жиль сделал несколько шагов. Пространство в глубине пещеры, кстати сказать, оборудованной не без удобств, было отгорожено занавеской.

Легро схватил ее за край и отдернул одним движением. У Турнемина вмиг пересохло в горле, кровь бросилась ему в лицо: Мадалена, не прикрытая ничем, кроме белокурых распустившихся волос, скорчилась на матрасе — щиколотку ее обхватывала цепь, другой конец которой был прикован к кольцу в стене грота. Рядом с ней, поджав ноги, сидела Олимпия в варварском красно-черном одеянии, расшитом золотом, и серьезно раскладывала белые камешки из одной большой кучки на несколько одинаковых небольших.

Появление Жиля вырвало из горла девушки стон отчаяния, она перекатилась на живот, уткнув лицо в руки. Олимпия же лишь любезно улыбнулась Турнемину.

— Добро пожаловать, господин шевалье. Уже забираете свою хорошенькую любовницу? Наши мужчины огорчатся — она им очень понравилась.

— У них еще будет возможность полюбоваться ею поближе, — сказал Легро.

Он быстро наклонился, поднял с земли нечто вроде деревянной колотушки и ударил в подвешенный к выступу скалы гонг: мощный гул наполнил пещеру.

Откуда ни возьмись, появилось человек двадцать — несколько из них, не дожидаясь команды, бросились на Жиля и повисли у него на руках, пользуясь тем, что он буквально окаменел, увидев наконец обнаженной ту, о которой так давно мечтал. Только теперь он начал яростно сопротивляться, но, как ни велика была его сила, врагов оказалось слишком много. Не прошло и минуты, как его связали и, словно сверток, бросили к ногам Легро.

— Раз вы не хотите поладить со мной по-хорошему, — сказал тот и по-волчьи оскалился, — придется убить прелестное дитя. Но умирать она будет долго, вам хватит времени передумать.

— Подлец! Что вы собираетесь сделать? Это же невинный ребенок…

— Невинный ребенок? С такой-то аппетитной грудкой и круглой попкой? Бросьте! Не может быть, чтобы мужчина с вашей репутацией не попробовал ее. Однако придется разделить трапезу с другими. Вы же, кажется, выступали за равенство? Ну так вот: я придумал для вашей прелестной девочки довольно приятный способ умереть, во всяком случае, поначалу… Я отдам ее своим ребятам, и они, каждый из них, возьмут ее на ваших глазах столько раз, сколько захотят. Потом, если и этого не хватит, чтобы вас переубедить, ее ублажит осел. Можете представить, какова она будет после этого. Ну что, приступим?