Шафрановые врата - Линда Холман

Ажулай вышел из хижины. Он остановился, окинул меня взглядом, а затем кивнул точно так же, как и его мать, слегка улыбнувшись, и эта довольная улыбка, тронувшая его губы, вызвала у меня странное чувство. Я сразу же сказала себе, что мне нельзя думать о его губах.

Он был женат — правда, не познакомил меня со своей женой, молодой женщиной с тонкими запястьями, которая сидела рядом с ним у костра. Ночью я представляла их разгоряченные тела под одеялами и шкурами животных, как он что-то шепчет ей в такт их любовным движениям.

Как он обнимает меня, когда все закончилось… Я опомнилась: нет, он обнимал ее! Обнимал свою жену, не меня.

Конечно же, это не он спал у костра.

Я отвернулась, чтобы не видеть его улыбки.

Мы выехали из деревни и около часа ехали молча. Что-то изменилось в наших с ним отношениях, с тех пор как мы приехали в деревню. Ажулай так смотрел на меня возле костра, и на мои накрашенные глаза, и когда я стояла, завернувшись в шаль, которую его мать подарила мне… Я точно знала, что не только я чувствовала эту перемену. Мы непринужденно беседовали по дороге сюда, но теперь это почему-то было невозможно. Я хотела что-нибудь сказать, но не знала что. Мне очень хотелось, чтобы он заговорил со мной.

Баду забрался на заднее сиденье, отделенное от кабины брезентом. Я взяла с собой несколько французских книжек с картинками и теперь дала их Баду. Он не спеша перелистывал страницы одной из них.

Ажулай посмотрел на меня, когда я наконец произнесла его имя.

Я больше не могла делать вид, что ничего не знаю.

— Твоя жена. Я видела, как она сидела рядом с тобой у костра. Она очень милая.

Будто тень пробежала по его лицу, и оно приняло странное, непонятное мне выражение. Он сжал челюсти, и я вдруг испугалась, что чем-то задела его.

— Прости, Ажулай. Я сказала что-то не то?

Он отвел взгляд от писты и посмотрел на меня.

— Эта женщина — просто одна из сельских женщин. Я знаю ее много лет. — Я видела, что он сглотнул. — У меня нет жены, — сказал он.

Я открыла рот.

— Но Манон… Манон сказала мне, что у тебя есть жена. Она сказала мне, когда я видела ее в последний раз…

Он долго ничего не говорил. Затем сказал:

— Манон играла словами.

Это было странное утверждение, и я его не поняла.

— А…

Мне больше нечего было сказать, и мы снова ехали молча. То, что я испытала прошлой ночью, было обыкновенной ревностью. Я не могла это отрицать. Поэтому сейчас, когда он объяснил, что эта женщина — всего лишь одна из жительниц его деревни, и сказал, что у него нет жены, разве не должна была я почувствовать что-то вроде удовлетворения? Но моя реакция была противоположной.

Ответ Ажулая обеспокоил меня. Его лицо, его голос, то, с каким напряжением он держит руль, — я не сомневалась: он что-то недоговаривает. Я, наверное, чем-то обидела его.

Он съехал на обочину писты и заглушил мотор, а затем вышел из грузовика и достал с крыши одну из больших металлических канистр с топливом. При помощи лейки он наполнил бак бензином. Когда он снова сел в грузовик, за ним тянулся запах горючего.

— Нам не следовало выезжать так поздно. Сегодня погода испортится, — сказал он.

Я кивнула.

— У меня были дети, — помолчав, сказал он. — Двое.

Слово «были» содрогнуло воздух в грузовике. Как будто в нем не осталось кислорода. Я смотрела на край одеяла, на котором сидела, вертя в руках выбившуюся нитку.

— В деревне была лихорадка. Она убила моих детей и жену. Ее звали Илиани, — просто сказал он. — Многие умерли тогда от лихорадки. Первый сын Рабии тоже умер.

Вдруг я вспомнила о его исчезновении у источника, возле которого мы останавливались перед долиной Оурики, и о кладбище, мимо которого проезжали.

— Твоя жена и дети, — заговорила я, — они похоронены на том кладбище, где мы останавливались вчера?

Он кивнул, а затем прикрыл краем чалмы лицо, завел двигатель, и мы поехали по писте дальше.

Я вспомнила, как хитро улыбалась Манон, когда говорила, что у Ажулая есть жена. Я взглянула на Ажулая, но он больше ничего не сказал.

В течение получаса небо менялось, оно стало странным, бледно-желтым. Солнца не было видно, поднялся ветер. Он дул так сильно, что Ажулаю пришлось крепче держать руль, чтобы грузовик не съехал с дороги. Вскоре небо и земля слились; перед нами возникла стена из пыли. Но Ажулай, казалось, знал, куда ехать. Я представила его во время песчаной бури в пустыне. Наверное, ориентироваться ему помогал врожденный инстинкт кочевника. Возможно, эта способность передалась ему по наследству от предков.

Я подумала о том, что же Этьен перенял от своего отца.

Как только поднялся ветер, мы сразу же закрыли окна, но внутрь все равно попадал песок. Наконец Ажулай резко повернул руль и остановил машину.

Баду стоял на коленях за нами, глядя сквозь лобовое стекло. Ветер так яростно завывал, что машина немного раскачивалась.

Ничего не было видно.

— Мне это не нравится, Oncle Ажулай, — сказал Баду. Уголки его рта опустились, а дыхание стало прерывистым. — Это джинны? — Его глаза наполнились слезами. Первый раз я видела Баду плачущим. — Они съедят нас?

Я потянулась к нему и вытерла слезы с его щек.

— Конечно нет, Баду. Это только ветер. Только ветер, — повторил Ажулай. — Он не может навредить нам. Нам просто придется подождать, пока он утихнет, чтобы мы снова могли увидеть дорогу.

— Но… — Баду наклонился и прошептал что-то на ухо Ажулаю.

— Ему надо выйти, — пояснил Ажулай, положив руку на дверную ручку.

— Я схожу с ним, — сказала я, потому что была в такой же ситуации.

— Нет. Ветер слишком сильный. Я…

— Пожалуйста, Ажулай! Позволь мне вывести его, — сказала я, и Ажулай понимающе кивнул, а Баду перебрался с сиденья мне на колени.

— Все время держись одной рукой за грузовик, — крикнул Ажулай, когда я открыла дверь и с трудом выбралась наружу.

Баду тотчас же повернулся лицом к грузовику.

— Я отойду за грузовик, Баду, — громко сказала я ему на ухо.

Держась одной рукой за машину, как советовал Ажулай, я обошла ее, борясь со своим кафтаном, закручивающимся вокруг моих ног.

Через несколько секунд я вернулась к двери, но Баду там не было. Я открыла дверь, забравшись внутрь, откинула волосы с лица и протерла глаза.

— Где он? — спросил Ажулай, и я, повернувшись к нему, непонимающе посмотрела на него.

— О чем ты? — Я стала на колени, откинула брезентовую шторку, но Ажулай уже открыл дверь. — Я оставила его только на секунду… Я думала, он вер…