В ловушке - Вера Холлинс

ней. Или просто смеяться. Смеяться, смеяться, смеяться. Мне хотелось смеяться с тех пор, как парамедики применили дефибриллятор и его сердце снова забилось после остановки. Он был фактически мертв. Целых две минуты он был мертв, но ущерб, нанесенный моему сердцу, был постоянным. Я очень хорошо знала боль от его потери сейчас, и это навсегда запечатлелось во мне. Я больше никогда не хочу его терять. Мне хотелось смеяться, пока боль и травма не станут лишь смутным воспоминанием.

— Да, конечно. Но можем ли мы сделать это позже? Вы можете анализировать меня сколько угодно, после того, как я его увижу.

Я не видела его с тех пор, как нас срочно отвезли в больницу. Я сидела рядом с ним в машине скорой помощи, держа его за руку, пока парамедики говорили о том, как ему повезло, что пуля чудесным образом прошла только по касательной головы, а не попала в нее, и все, о чем я могла думать, это веселая ирония, которая позволила ему продолжать жить. Если бы эта пуля прошла хоть немного ниже, она бы попала ему в мозг, и он был бы мертв.

Пузырьки смеха поднялись к моему горлу, но я подавила их, потому что знала, что если я начну смеяться сейчас, то разрыдаюсь и никогда не остановлюсь.

Пуля только задела часть его кожи, образовав рану на макушке, на которую потребовалось наложить пять швов, но, по словам врачей, она была несерьезной. У него произошла остановка сердца из-за хаотичного сердцебиения, вызванного шоком, но поскольку его быстро реанимировали, повреждений мозга, похоже, не было. Они упомянули, что будут держать его под наблюдением в течение нескольких дней, после чего его отпустят домой. Он будет свободен продолжать жить, как будто ничего не произошло.

Но это случилось, и это навсегда оставит на нас след. Нас заманили в ловушку, только на этот раз мы должны были преодолеть все вместе. И все будет хорошо. Так и должно было быть.

Она вздохнула и поправила очки на носу.

— Ладно. — Я вскочила со стула и поморщилась, когда тупая боль пронзила мой живот. — Но, — продолжила она, — надеюсь, мы продолжим наш разговор позже.

Я кивнула ей, уже уходя.

— Конечно.

Я едва вышла из ее кабинета, как меня обняли, и хриплый голос мамы наполнил мое ухо.

— С тобой все в порядке. Слава богу.

— Мама! — Я наклонилась к ней, не в силах больше сдерживать слезы. Я плакала в ее объятиях, ища ее тепла и поддержки, словно это было единственное, что защищало меня от ада этого мира. Я могла умереть, а они могли потерять меня…

Я схватила ткань ее куртки.

— Я люблю тебя, мама. Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, милая. Я люблю тебя больше всего на свете. — Она поцеловала меня в макушку, всхлипывая вместе со мной.

Я встретила взгляд папы через плечо. Его обычно невозмутимое лицо теперь было картиной боли и страха.

— Мы приехали, как только нам позвонили, — сказал он, притягивая маму и меня к себе в объятия.

— С тобой все в порядке? Тебе больно? — Спросила мама, отступая, чтобы осмотреть меня на предмет травм.

— Да, я в порядке. Меня ударили в живот, но врач сказал, что это несерьезно.

— О, милая. — Она поцеловала меня в лоб.

Брови папы сошлись от беспокойства.

— Они сказали нам, что тебя похитили вместе с сыном мэра Джонса. Я только что говорил по телефону с Натаниэлем, который подтвердил это.

— Это правда. Они появились на школьной парковке и забрали нас.

Мама побледнела.

— На школьной парковке?!

— Почему они нацелились на тебя? — Спросил папа, принимая позу адвоката.

Я выдохнула и несколько раз шмыгнула носом, смахивая слезы. Как бы мне ни хотелось рассказать им все подробности, придется подождать. Мне нужно было увидеть Блейка.

— Это долгая история. Я расскажу вам позже, потому что мне нужно увидеть его сейчас.

— Его? — Спросила мама.

— Блейка. Он спас мне жизнь. Увидимся позже. — Я повернулась на каблуках, но потом остановилась и посмотрела на нее через плечо. — Это тот парень, о котором ты меня спрашивала. Это тот парень, которого я люблю.

— Что? — Одновременно сказали оба моих родителя, но я не стала вдаваться в подробности, бросившись в комнату Блейка.

Я только что свернула за угол, когда увидела Сару, Мелиссу, Кевина и Маркуса, идущих в мою сторону. Их обеспокоенные лица озарились облегчением, когда они увидели меня.

Мел указала на меня.

— Она не призрак! Она очень даже жива. Мы искали тебя везде!

Их вид вызвал новые слезы, напомнив мне обо всем, что я могла потерять.

— Вы здесь, — сказала я.

Сара обняла меня.

— Все в порядке. Мы здесь.

Мел, Кевин и Маркус присоединились к нам, сделав групповое объятие, и мы все начали смеяться. Мои друзья. Мои маяки в темноте.

— Спасибо, что пришли.

— Конечно, мы пришли, глупенькая! — Сказала Мел, когда мы расстались. — Кто бы мог подумать, что ты присоединишься к клубу «пострадавших» Сары? — Она покачала головой. — Эти ублюдки заслуживают того, чтобы их сварили в самой глубокой кастрюле с кипящей водой, а потом бросили крысам.

Сара сжала мое плечо.

— Теперь все кончено.

— С тобой все в порядке? — Спросил меня Кевин. — Они тебя обидели?

Я не могла им сказать, что мои физические раны не идут ни в какое сравнение с тем, что я чувствую внутри. Поэтому я просто сказала:

— Да, я в порядке, но как вы узнали, что я здесь?

— Ученик видел, как они заталкивали тебя в машину, — сказала Сара. — Он ворвался в спортзал и крикнул, что нам нужно вызвать полицию, потому что тебя и Блейка увезли, а директор Агуда позвонила в 911. Мы сразу же приехали сюда, когда узнали, что тебя нашли.

Так что вся школа знала об этом. Неудивительно, что снаружи были репортеры, которые пытались войти в больницу, чтобы узнать подробности.

— Я все еще не могу в это поверить, — сказал Маркус. — Я думал, этот ученик нас разыграл.

— Ты можешь представить себе выражение лица миссис Агуды, когда она услышала то, что он сказал, — сказала Мел. — Мы были на фестивале против издевательств, когда ее учеников похитили прямо у нее под носом! Я уже вижу, как она организует фестиваль против похищений, чтобы убедиться, что это не повторится.

— Что там произошло? — Спросила Сара с беспокойством на лице, которое удвоило боль, кипящую внутри меня.

— Правда ли, что Блейк умер и был возвращен к жизни? — Спросил Маркус, широко раскрыв глаза.

У меня заболела грудь. Я не