Безумная страсть - Патриция Хэган

Пока Шерман сеял смерть и разрушение по всей Джорджии, Алабама страдала от набегов мелких отрядов мародерствующих янки.

Вскоре после того как Рэнс поселил Эйприл на своем ранчо у подножия Чеахи, некая предприимчивая рота северян устроила очередной рейд, проникнув далеко на территорию Алабамы. При этом были уничтожены важные стратегические объекты.

По всей округе с быстротой молнии распространились слухи о том, что Рэнс поклялся «душу из себя вынуть», но добыть для повстанцев лошадей и боеприпасы, и вскоре число его сторонников начало стремительно расти. Многие приезжали с семьями, так как женщинам стало небезопасно оставаться в доме одним.

Вообще это было время суровых испытаний для южанок. Как только Эйприл немного поправилась и окрепла, она стала уговаривать Рэнса перебраться повыше в горы. Ведь и он, и его люди будут отсутствовать неделями, а возможно, и месяцами. Если женщины останутся без охраны, да еще у самого подножия горы, это может плохо кончиться. Рэнс счел доводы Эйприл разумными, и вскоре вся его команда, насчитывавшая в то время уже пятьдесят семь человек, решила переехать повыше в горы. Первым делом следовало оборудовать жилье, и мужчины принялись валить лес и строить хижины. Надо было торопиться - не успеешь оглянуться, как наступит зима.

Новое место для лагеря располагалось на вершине горы. Уж сюда-то янки не заберутся.

Наконец небольшая горная деревушка была построена. И вскоре прибыли разведчики с печальным известием - Атланта сдалась северянам. Весь город в огне. Эйприл уже не сомневалась, что такая же горькая участь постигнет и Монтгомери.

- Они сожгут Пайнхерст! Рэнс, что же нам теперь делать? А ведь я так хотела когда-нибудь вернуться туда… Хотела, чтобы там выросли наши дети…

Он привлек Эйприл к себе, уткнулся небритым подбородком в ее золотистые волосы.

- Я тоже этого хочу, любимая. Не беспокойся: даже если эти негодяи сожгут Пайнхерст, мы заново отстроим его. Но сейчас не время унывать! Главное - выжить. Мне придется на время оставить тебя: меня зовет мой долг перед Конфедерацией. А ты обязана быть сильной и помочь другим.

Теперь, когда у женщин и детей был надежный кров над головой, мужчины во главе с Рэнсом могли отправляться на войну.

- Первым делом я проберусь в Талладегу и добуду вам продовольствие и все самое необходимое. Даже украду, если понадобится! А потом мы уедем, и я не знаю, когда вернемся.

- И вернетесь ли вообще… - с грустью произнесла Эйприл и смахнула непрошеные слезы, но, отбросив терзавшие ее сомнения, умоляюще попросила: - Рэнс, прошу тебя, перейди на сторону северян! Давай уедем отсюда… Я хочу домой!

Он резко отстранился, чтобы лучше видеть лицо любимой.

- Ты сама не понимаешь, о чем толкуешь, Эйприл. Я знаю, твой дом тебе очень дорог, но как ты можешь предлагать мне предательство? И когда? Именно сейчас, в такой тяжелый час! Значит, я должен предать то дело, за которое сражаются тысячи южан, за которое погиб Стюарт?…

Глядя ему в глаза, Эйприл спросила тихо-тихо:

- А ради нашего ребенка ты бы пошел на это? Рэнс удивленно заморгал.

- Ты не понял? - Она вздохнула. - Я хочу сказать, что у нас будет ребенок. Весной. Мне так хочется, чтобы он родился в Пайнхерсте! И чтобы с отцом ребенка ничего не случилось! Разве ты уже не отдал Конфедерации все, что мог? И я тоже…

Рэнс задумчиво провел рукой по темным густым волосам, поскреб бороду, и наконец счастливая улыбка заиграла на его губах.

- Черт побери! Неужели я стану отцом?

Эйприл нетерпеливо притопнула ногой.

- Выслушаешь ты меня в конце концов? Я не собираюсь сидеть на этой горе и рожать в одиночестве! Я не хочу, чтобы отец моего ребенка погиб! Будь ты проклят, Рэнс! Неужели это так трудно понять?

Она с плачем бросилась к нему на грудь. Однако, почувствовав, что Рэнс весь в напряжении, подняла голову и увидела, что он явно рассержен.

- А я не хочу, Эйприл, чтобы у моего ребенка была трусиха мать, - отрезал он. - Когда ты, наконец, повзрослеешь? Оглянись вокруг! Рядом с тобой столько женщин в подобном положении, но они ведь не хнычут и не просят, чтобы их отвезли в роскошный особняк, потому что только там, видите ли, хочется рожать! И они не заставляют своих мужей становиться предателями и бросать Конфедерацию в самое трудное время!

Он взял Эйприл за подбородок, вытер катившиеся по щекам слезы и уже ласково продолжил:

- Что с тобой, дорогая? Ты ведь всегда была такой отважной… Конечно, тебе многое пришлось пережить, но дух твой не сломлен, я уверен! Я люблю тебя, Эйприл, но, клянусь Богом, я скорее умру, чем переметнусь на сторону янки! Впрочем, ты можешь поступать так, как ты захочешь. Что до меня, то я отправляюсь на войну…