Дочь обмана - Виктория Холт

По залу пробежал легкий смешок. Мне стало легче дышать. Мейбл ясно продемонстрировала свою психическую ненормальность.

— Да, — сказала она, — это правда.

— Кто же вы, принцесса Виктория, Луиза, Беатрис?

— Да, правильно.

Бедная Мейбл! И если бы не Герти, ее слова могли бы принять всерьез. Теперь же ни у кого не оставалось сомнений, что показаниям Мейбл доверять нельзя.

Следующей была леди Констанс.

Не заметила ли она в своей невестке склонности к мыслям о самоубийстве?

— Когда у нее бывали острые приступы боли, мысли о самоубийстве, возможно, посещали ее, — сказала леди Констанс. — Я не думаю, что в этом было что-то необычное. Она страдала от очень сильных болей.

— Говорила ли она когда-нибудь с вами о возможном самоубийстве?

— О нет, об этом она не говорила со мной.

— Она чувствовала себя лучше. Появилась надежда на выздоровление, не так ли?

— Да, она была настроена оптимистично.

— Кажется маловероятным, что она могла покончить с собой в такой момент.

— Да, это маловероятно, — согласилась леди Констанс.

— Но до этого известия, вы полагаете, она могла склоняться к мысли о самоубийстве?

— Возможно, представляя, что ее впереди ждут годы страданий. Любому могли прийти в голову такие мысли.

— Но когда ситуация становится более обнадеживающей, большинство людей думают о том, чтобы набраться сил и потерпеть еще немного.

— Думаю, вы правы.

— Вы жили под одной крышей. Она была вашей невесткой. Вероятно, вы хорошо знали ее.

— Да, я знала ее.

— Считаете ли вы, что она могла покончить с собой?

— Нет, если только…

— Пожалуйста, продолжайте.

— Если только это не произошло по ошибке.

— Что за ошибка?

— Однажды я сидела у ее кровати. Это было около трех месяцев назад. У нее был приступ, и она уже приняла две таблетки. Выпив воду с растворенными в ней двумя таблетками, она поставила стакан на тумбочку. Потом откинулась на подушки. Я решила остаться с ней, пока не утихнет боль и она не заснет, как это обычно бывало после приема лекарства. По-видимому, в этот раз боль была особенно сильной, и таблетки подействовали не сразу. Прежде чем я поняла, что она собирается делать, она быстро потянулась к тумбочке, налила в стакан воды и бросила туда две таблетки. Я закричала: «Ты уже только что выпила две!» Если бы не я, она бы приняла эти две таблетки и, наверное, убила бы себя этим. Я думаю, так могло случиться и в тот день, когда она умерла.

Было ясно, что показания леди Констанс произвели на судей большое впечатление.

— Вы рассказывали об этом случае кому-либо?

— Нет. Я боялась, что это слишком встревожит моего сына и мужа.

— Вы не думали, что это опасно — оставлять таблетки там, где миссис Клеверхем могла легко их достать?

— Да, я думала об этом. Но иногда таблетки могли потребоваться ей немедленно, а ее состояние было таково, что у нее просто могло не хватить сил позвонить в колокольчик, чтобы позвать служанку. К тому же в этот момент никого из них могло не оказаться поблизости. Поэтому я решила, что лучше оставить все как было.

— Таким образом, вы решили ничего не предпринимать, и таблетки были оставлены в тумбочке, на которой всегда стояли наготове графин с водой и стакан?

— Возможно, это было ошибкой. Но я понимала, что ей было крайне необходимо принять таблетки немедленно после начала приступа. Я знала, что если их не будет у нее под рукой, она может впасть в панику, а это неизбежно приведет к усилению боли.

— Благодарю вас, леди Констанс.

Вновь пригласили доктора Даути.

— Сколько времени требуется, чтобы растворились таблетки?

— Несколько секунд.

— Сколько времени проходит, прежде чем они начинают действовать?

— По-разному.

— В зависимости от интенсивности боли?

— И от этого тоже. Большое значение имеет состояние пациента в данный момент. Психическое состояние.

— Могла ли под воздействием таблеток возникнуть сонливость, забывчивость?

— Разумеется.

— Следовательно, миссис Клеверхем могла принять две таблетки, а затем, скажем, через пять минут, еще две?

— Да, это возможно.

— И, может быть в волнении, случайно бросила в стакан не две таблетки, а больше?

— Это также не исключено.

— Благодарю вас, доктор Даути.

Мы с трепетом ждали решения. Мари-Кристин взяла меня за руку и сидела, крепко сжимая ее. Я знаю, о чем думал каждый из нас. Каков будет приговор? Обвинение в убийстве против неизвестного лица или группы лиц? Против Родерика? Против меня?

В какой степени они приняли во внимание показания Мейбл?

Доверие к ней, конечно, было подорвано, но какое впечатление оставило ее заявление? Слова леди Констанс произвели большой эффект: она говорила так ясно, точно и убежденно. И это так контрастировало с ответами Мейбл. Я почувствовала, как менялось настроение суда по мере того, как она говорила. Потом я вспомнила обо всех этих прощупывающих вопросах, об ответах, которые могли невольно навредить. И мне стало дурно от одной мысли о том, что может нас ожидать. Я подумала, какая опасность может грозить Родерику, да и всем нам.

Мне невольно вспомнился тот день, когда Лайза Феннел упала под колеса маминого экипажа и тем самым вторглась в нашу жизнь. Сейчас она была мертва, но все еще угрожала нам из могилы.

Когда был объявлен приговор, наша радость и облегчение не знали границ. Показания леди Констанс были признаны убедительными, а словам Мейбл никто не придал значения.

Приговор Коронерского (Коронер — следователь, производящий дознание в случаях насильственной или скоропостижной смерти.) суда гласил: «Смерть вследствие несчастного случая».