Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

Он убедился, что со Слоан все в порядке, а потом я отвёз его лечить огнестрельное ранение у доктора Калабрези. Мы оставили его там, чтобы я мог отвезти Слоан в больницу, и мы знали, что его лечили — звучало так, будто он прекрасно пережил пулю. Но с тех пор никто не слышал от него ни слова. Он был подобен призраку. И его отсутствие глубоко ранило нас.

— Мы найдем его, — поклялся Фрэнки. — Я дам тебе знать, когда получу еще одну зацепку.

— Хорошо.

Из спальни донеслись тихие крики, и я оттолкнулся от края балкона, прерывая вызов.

Слоан перевернулась в нашей постели, услышав, как Ривер тоже шевелится, но я успел первым, подхватив нашу крошечную малышку на руки и прижимая ее к своей голой груди. Коко смотрел на меня со своей кровати через всю комнату, склонив голову набок. Маленький ублюдок довольно быстро проникся ко мне симпатией с тех пор, как я начал потихоньку кормить его фрикадельками Слоан. И, может быть, я тоже полюбил его.

Я завернул малышку в мягкое одеяло и выскользнул обратно на балкон, мягко покачивая ее, и она прижалась ко мне, прислушиваясь к моему сердцебиению.

Я начал тихонько напевать песню, которую сочинил специально для нее, о женщинах-воительницах и бесконечной зиме.

Она прижалась ко мне, когда ее крики стихли, и я продолжал прижимать ее к себе.

— Знаешь, дети обычно плачут по ночам, потому что хотят молока, — поддразнила меня Слоан, я повернулся и увидел, что она стоит в дверном проеме в моей синей рубашке.

— Ривер просит своего папу спеть ей, — возразил я. — Ей нужны объятия со мной больше, чем молоко.

Слоан закатила глаза и подошла к нам, обняв меня за талию так, что наша малышка оказалась между нами.

Я наклонился вперед и поцеловал ее в макушку, вдыхая ее сладкий аромат. Наша маленькая семья объединилась в одно целое.

— Я думаю, что я самый счастливый человек, который когда-либо жил, — выдохнул я.

— Ты говоришь это каждый день, — поддразнила Слоан, запрокидывая голову и предлагая мне свои губы.

— Это потому, что сегодня это еще более верно, чем вчера.

Она засмеялась, и я поцеловал ее, чтобы украсть ее счастье. Я почувствовал полноту ее губ и страсть ее любви на долгое мгновение, и я не мог не улыбнуться, когда она притянула меня ближе.

Мы вернулись в спальню и положили Ривер в ее кроватку, где она устроилась со счастливым бормотанием.

— Тебе нужно поспать? — спросил я, повернувшись к Слоан.

— Нет, — промурлыкала она, расстегивая пуговицы на своей рубашке. — Думаю, мне нужно, чтобы ты напомнил мне, как мне повезло.

Я улыбался, как голодный волк, и подкрадывался к ней, поворачивая ее от кровати и выводя обратно на балкон.

Если я собирался бросить такой вызов, тогда нам нужна была закрытая дверь между нами и спящим ребенком. Потому что, если бы Слоан Ромеро захотела, чтобы я что-то для нее сделал, я бы горы свернул, чтобы ее желания сбылись. Это означало, что она собиралась выкрикивать мое имя так, что едва могла вспомнить свое собственное. И я был готов купаться в радости ее любви, пока она не изгнала каждую тень, которая таилась в моей душе.