Импульс - Кэтрин Коултер

— Плевать! Так ей и надо, этой дряни, этой…

— Его нужно остановить, иначе он ее покалечит, может, даже убьет. Что тут произошло? Что ты ему сказал?

— Ровным счетом ничего. Линк, попроси Фрэнка привести их обоих назад. Пусть Лэйси проследит за тем, чтобы Делорио не обидел свою жену.

Линк кивнул и вышел из библиотеки. Когда он передал Лэйси распоряжение Джованни, тот буркнул себе под нос, что, пока он будет их искать, Делорио успеет отправить жену к праотцам.

— Итак, Коко, ты уже видела нашего гостя, мистера Чарльза Уинстона Ратледжа Третьего?

— Нет.

— Не вижу радости на твоем лице, Коко. Ведь он и есть «Вирсавия». Теперь он мой. Фрэнк сцапал его без труда, а ведь можно было предположить, что уж такой-то хитрец куда более предусмотрителен. Он, видно, считал меня болваном, думал, что я не в состоянии выяснить, кто приобрел настоящего Рембрандта. Фрэнк устроил засаду у дома его любовницы. Изображает из себя «голубую кровь», этакого святошу, живущего по законам высшего света, а сам-то, мерзавец, ничем не лучше прочих — так же шляется по девкам.

Доминик встал из-за стола, подошел к бару и налил себе бренди из хрустального графина.

— Он пока ни в чем не признается, но это не страшно. Очень скоро он выложит все. А мне есть о чем его расспросить. Как ты думаешь, Рафаэлла замешана в покушениях? Троянская кобыла, так сказать?

Коко пожала плечами.

— Во-первых, ты не на сто процентов уверен, что мистер Ратледж стоит за «Вирсавией»; во-вторых, из этого не следует, что падчерица помогает ему. И что Маркус помогает ей. Тут есть слишком много вопросов, Доминик.

— И совпадений, дорогая Коко! Неужели все эти частности и детали всего лишь совпадения? Чистые случайности? Может быть, нам не стоит ломать себе голову и воображать, что все они в конце концов соединятся в некую совершенную комбинацию?

— Ну нет, мы не должны отбрасывать ни одну из гипотез. Дождись появления Рафаэллы и Маркуса — и спроси у них.

— Я подожду. А где Джиггс? Хочу лимонаду. Чтобы скоротать время, я бы послушал его рассказы о прежней жизни островитян.

* * *

Было уже восемь вечера. В прозрачном, без единого облачка небе сверкали алмазные россыпи звезд; воздух был напоен ароматами тропических цветов и солоноватым запахом моря. Вертолет, в который они пересели на Сент-Джонсе, на мгновение завис, а затем приземлился на лужайке перед домом. Четыре охранника с автоматами в руках немедленно окружили его. На пороге дома появился Доминик, за ним вышла Коко.

— Браво, Марта! Браво! — восторженно выкрикнул он.

«Марта, — подумал Маркус, — итак, эту женщину зовут Марта. Марта-садистка». Тверже кремня, сильнее портового грузчика, подлее Клэнси, задиры-кота его матери. Маркус подхватил Рафаэллу на руки и спустился на землю. Она выглядела усталой, но не изможденной и больной, как еще совсем недавно. Маркус выпрямился и с вызовом поглядел на Доминика.

— Зачем вам все это понадобилось? — спросил он. — И где, черт возьми, вы раздобыли ее?

Доминик приблизился к нему вплотную и прошипел:

— Ты предатель. Я приказал доставить тебя сюда, чтобы казнить как грязного предателя.

Доминик кивнул Марте, и та встала рядом с четырьмя охранниками. Затем он добавил:

— Ты ренегат, Маркус. Жаль, конечно, тебя расстреливать, но что поделаешь. Выбора у меня нет.

— Без суда и следствия? Ни обвинения, ни доказательств?

Доминик только усмехнулся.

— Там будет видно, Маркус. — Он повернулся к Рафаэлле. — Привет, моя дорогая. Ты меня тоже ужасно разочаровала. И Коко. Ее ты тоже разочаровала.

— А еще кого? Может быть, еще сынка? Кстати, меня тоже собираетесь казнить?

— Возможно. Пошли в дом. — Доминик повернулся к Марте и ее подручным. — Спасибо, Марта. Отличная работа. Передай мою признательность Оливеру. Я ему обязан, а долги свои я не забываю.

Маркус уставился на Доминика. Оливер! Неужели он натравил на них Доминика только потому, что Маркус отказался уступить ему Рафаэллу? Или они давние приятели и Оливер помогает Джованни постоянно? Маркус осторожно покосился на Марту. Оливер! Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться.

Меркел стоял у парадной двери. Он кивнул Маркусу молча. Маркус приподнял бровь, но Меркел отвел глаза и тихо сказал:

— Пожалуйте в библиотеку, Маркус, мисс Холланд. Доминик забежал вперед, распахнул перед ними дверь, издевательски, улыбаясь, отступил в сторону, давая дорогу.

— Пропусти-ка даму вперед, Маркус!

Ничего не подозревающая Рафаэлла вошла в дом и тут же застыла на месте как вкопанная. Перед ней стоял ее отчим, облаченный в белый полотняный костюм Доминика. Чарльз походил на плантатора со старой литографии — брюки были ему коротки и напоминали бриджи. Он не выглядел испуганным, но, когда их взгляды встретились, Рафаэлла заметила в его глазах страдание.

— Боже мой! — потрясение воскликнула она и, всхлипнув, бросилась в объятия отчима. — О Чарльз, что случилось? Он вцепился в тебя, узнав, что я обнаружила подлог! Прости меня, умоляю! У меня и в мыслях не было, что он пронюхает об этом! Это моя вина, Боже мой, что я натворила, идиотка! Я во всем виновата.

Чарльз с любовью обнимал ее. Заметив Маркуса, он нахмурился:

— А вы кто такой?

— Меня зовут Маркус Девлин, сэр, я…

— Может быть, все же Маркус О'Салливэн? — перебил его Доминик. — Ты совершил глупость, назвавшись своим настоящим именем в Париже. Марта — свидетель. О'Салливэн. Стопроцентный ирландец. Я, естественно, навел кое-какие справки, Маркус, и вот-вот должен получить ответ. Тогда твоей легенде конец, а там уж поглядим, что ты за фрукт и на кого работаешь.

Маркус с готовностью признался себе, что сглупил, свалял дурака самым немыслимым образом. Он нарушил важнейшую заповедь конспиратора — недооценил противника, решил, что ничего ему не грозит. Казалось бы, пустяк — назвал свое настоящее имя в регистратуре больницы, чтобы оградить Рафаэллу от стервятников с микрофонами и блокнотами, а что из этого вышло…

— Вас ждет очередное разочарование, Доминик, — спокойно выговорил Маркус. — Ничего таинственного в моей фигуре нет. Я просто солдат, ваш солдат и вдобавок чертовски квалифицированный менеджер по туризму. — Он взял Рафаэллу за руку и поглядел на ее отчима, стоявшего посреди комнаты в костюме с чужого плеча и с нелепым голубеньким платочком в кармане белого пиджака. Хотя брюки едва прикрывали щиколотки, вид у него был надменный и гордый.

— Вы мистер Ратледж?

— Да.

— Может быть, присядем? — предложила Коко, жестом указав на причудливо-роскошные плетеные кресла и диваны.

Доминик недовольно поглядел на любовницу.

— Рафаэлла, ты сядешь тут, рядом со мной.