Озорница - Тереза Медейрос

— А что привело его в Англию? Чего ему надо здесь сегодня?

— У нас с ним одна причина на двоих, — ответил Джастин, глядя прямо в глаза Эмили. — Как и я, он приехал в Англию ради тебя и за тобой.

— За мной? — эхом отозвалась девушка, карие глаза ее затуманились.

— Вот именно, — кивнул головой Джастин. — Видишь ли, Ники считал, как и я, что в момент гибели Дэвида ты была еще совсем ребенком, а поэтому не о чем было беспокоиться. Он решил выждать до того часа, когда ты подрастешь и начнешь, естественно, задаваться вопросом, куда делся золотой прииск, принадлежавший твоему отцу. Когда же выяснилось, что ты уже достаточно взрослая и можешь представлять для него реальную опасность, Ники поспешил вернуться в Англию, чтобы защитить и сохранить свое состояние.

Эмили зябко повела плечами. Выходит, в данный момент она представляет уже не мнимую, а вполне реальную и серьезную угрозу для Николаса. В ее возрасте не просто требуют ответа на трудные вопросы, но и способны претендовать на законное наследство. «Страшно подумать, что могло со мной случиться в ту ночь в заведении миссис Роуз, если бы не вмешался Джастин», — с содроганием подумала Эмили.

— А как же ты? — спросила она. — Почему он тебя не прикончил, когда ты вел жизнь отшельника в Новой Зеландии? У него была отличная возможность разделаться тогда с тобой раз и навсегда.

Джастин грустно вздохнул, припомнив бесцельно прожитые годы, когда он мучительно переживал гибель Дэвида и Николаса, терзался чувством собственной вины и не находил себе места.

— Фактически Ники меня прикончил, — мрачно сказал герцог. — От человека с черной душой не приходится ожидать жалости и сострадания. — Ироническая усмешка тронула губы Джастина. — Ники вполне устраивало, что я, по сути, похоронил себя сам в жалкой хижине на берегу моря. Ситуация переменилась, когда стало известно, что я восстал из гроба и вернулся в Англию. Для Ники это было очень неприятным сюрпризом, но самый страшный удар он испытал, когда выяснилось, что рядом со мной взрослая дочь Дэвида. Теперь Ники вынужден искать пути, чтобы разделаться с нами обоими.

— Что ж, надо отдать ему должное: начал он неплохо. А как держится! Апломба не занимать, и соответственно выглядит.

— Это точно, — фыркнул Джастин. — В былые времена, когда у нас на троих не набиралось и шиллинга, он все свои деньги тратил на одежду и готов был голодать ради того, чтобы красиво одеться. Признаться, мне не терпится потрепать его за перышки, да так, чтобы пух полетел во все стороны.

— Не терпится, значит… перышки…

— Да, выдернуть перья, содрать живьем кожу, засунуть его в кастрюлю, а потом поставить на огонь. Посему я направил ему приглашение посетить сегодня Гримуайлд.

— Ты что, совсем спятил? — удивилась Эмили.

— Окончательно и бесповоротно, — весело согласился герцог и, скинув ноги со стола, пояснил: — Надеюсь, именно к такому выводу придет Ники. Нужно его убедить, что ни один из нас не представляет для него никакой угрозы. Он расслабится, и мы возьмем его голыми руками. Я вполне смогу сыграть на моей репутации сумасшедшего, что, надо сказать, особенно бросается в глаза, когда мы появляемся с тобой на людях. Думаю, больших усилий с моей стороны не потребуется. Николас не может считать меня нормальным, поскольку он был живым свидетелем моего буйного и непристойного поведения. И когда я вступил в жаркую схватку с цирковыми медведями, сторожившими вход в публичный дом, и когда я на виду у всех поднимался по лестнице с трофеем на плече, подобно варвару после боя с древними римлянами. Надеюсь, Николас запомнил и инцидент на приеме у графини, когда я несколько подпортил ему физиономию.

Джастин готов был поклясться, что в глазах Эмили при этих словах вспыхнул огонек злорадства.

— Ладно, а какая роль отводится мне в этой пьесе? — спросила девушка.

Вариантов было множество, но Джастин счел за благо не слишком распространяться на эту щекотливую тему.

— Тебе отводится роль трепетной лани, невинной и наивной девы, пытающейся разузнать всю правду об обстоятельствах гибели своего батюшки, — сказал герцог, забрав руки девушки.

Эмили посмотрела на их сплетенные пальцы и криво усмехнулась.

— Невинной и наивной, говоришь? Боюсь, ты хватил через край. У меня не хватит драматических талантов.

Джастин поспешно убрал руки и принялся бессмысленно передвигать бумаги на столе.

— Прошу только об одном: ни при каких обстоятельствах не соглашайся встречаться с ним за стенами этого дома.

— Это еще почему? Неужели боишься, что он лишит меня невинности?

Руки Джастина дрогнули, и бумаги дождем посыпались на пол. Эмили неспешно отплыла к окну, осознав, что ляпнула лишнее и зашла слишком далеко.

— Ни в коем случае нельзя забывать, что этот человек крайне опасен, — сказал Джастин, выходя из-за стола. Ему требовалось немалое усилие, чтоб говорить спокойно, ровным голосом. — Учти, что в глазах закона я по-прежнему остаюсь его компаньоном, а ты, дорогая, являешься наследницей состояния своего отца. С юридической точки зрения комар носа не подточит. Иными словами, мы с тобой представляем единственную преграду на его пути к обладанию огромным богатством, а из прошлого опыта мы оба знаем, что Николас ни перед чем не остановится ради достижения своей цели.

Прозрачная кожа Эмили, казалось, жадно впитывала скудные солнечные лучи, пробивавшиеся в узкое окно. Джастин стоял за ее спиной и с большим трудом сдерживался, чтобы не смахнуть волосы с ее шеи и не припасть к ней губами. Пришлось крепко сжать руки в кулаки и засунуть их как можно глубже в карманы брюк подальше от соблазна.

— Не прошу о любви и даже не молю о дружбе, — тихо сказал герцог. — Единственно, чего я добиваюсь, — это справедливости. — Девушка промолчала, словно не слышала его. Она стояла истуканом, неподвижная и загадочная, как старая кукла, будь она трижды проклята, которую Эмили упорно выставляла напоказ на прикроватной тумбочке. Джастин ощутил новый прилив ярости и страсти, но не выдал себя и продолжал легким светским тоном: — Давай-ка попробуем представить эту ситуацию в ином свете. Если мы сумеем доказать его причастность к гибели твоего отца, ты станешь миллионершей. В этом случае отпадет всякая нужда во мне. Ты свободна, опекун не требуется.

— Не надо меня уговаривать. Я согласна. — Эмили развернулась с улыбкой, сверкающей и разящей, как лезвие кинжала.

На пути к двери ей пришлось обойти герцога, и кружевной рукав чуть мазнул его по руке. Дверь перед ней услужливо распахнулась, и за ней предстал насупленный Пенфелд.

Девушка улыбнулась.

— Можешь отозвать своих соглядатаев, — обратилась она к Джастину. — На этот раз я никуда не убегу.

— Я тоже буду здесь, — сумрачно заверил ее Джастин. Он смотрел вслед Эмили, раскачиваясь с носка на пятку и засунув руки глубоко в карманы брюк. — И еще одно. Отныне можешь ничего не опасаться и дверь по ночам не запирать. Я все понял. Не имею ни малейшего желания противиться чужой воле. Если меня не ждут, меня там не будет.