Лиза готова на все - Крис Манби

Два дня спустя я уже летела на огромном авиалайнере обратно в Лондон. Сотрудник иммиграционной службы даже не взглянул на просроченную визу в паспорте, он просто махнул рукой, пропуская меня через паспортный контроль.

Свадьбу «свернули» сразу после того, как отец Дэвид призвал всех простить друг друга. Эрику и Эльспет предстоял крупный разговор. Но Эрик все же успел прошипеть мне вслед что-то про нелегальных иммигрантов. Я быстро собрала вещи и купила билет домой.

Будь это кино, Скотт еще в доме Эрика попросил бы священника обвенчать другую пару. Или примчался бы за мной в аэропорт и умолял остаться в Лос-Анджелесе. Но о его чувствах я узнала позднее.

А пока я летела через Атлантический океан в Лондон почти в таком же состоянии, в каком четыре месяца назад летела в Лос-Анджелес. То есть в слезах. И даже когда я допустила, что в аэропорту меня будет встречать (как встречал меня в Лос-Анджелесе Толстый Джо) братец Колин в женской одежде, перевоплотившийся в домохозяйку Николь, – даже тогда я не улыбнулась. Разумеется, этого и не могло случиться. Меня встречали Колин и слащавая Салли. Они стояли рядышком в зале прибытия, Колин – скрестив руки на груди; на его лице уже заранее было написано неодобрение, и мне показалось, что со времени моего отъезда не прошло и трех дней.

Конечно, я ничего не рассказала ни им, ни маме с папой о свадьбе, которая чуть было не состоялась. Все решили, что я просто приняла наконец-то взрослое и здравое решение вернуться домой, в родную Англию. Как раз к открытию сезона пантомимы. Юнис устроила мне пробы и обещала задействовать все свои связи, чтобы я получила роль, пусть даже не главную. Это была постановка «Золушки», как раз в Солихалле.

– Ты будешь играть в настоящем театре, – сказала Юнис. Но что это было по сравнению с главной ролью в экранизации «Воскресения»? Я прочла в «Энтетейнмент», что набор актеров уже начинается.

В Лос-Анджелесе жизнь шла своим чередом. Брэнди вскоре выписали. Через неделю после несостоявшейся свадьбы Эльспет Нордофф прислала в клинику Святого Экспедитора чек, покрывающий остаток расходов на лечение Брэнди. «Тамоксифен – дорогое лекарство, – написала она в письме, прилагавшемся к чеку, – кому, как не мне, это знать. Я несколько лет притворялась, что покупаю его».

Брэнди вернулась домой в Венис-Бич. Пока она болела, Джо сделал там ремонт. Когда Брэнди вошла в свою заново оклеенную комнату со свежевыкрашенным потолком, она разрыдалась. «Я поняла, что на свете есть человек, готовый свернуть горы ради меня», – сказала она мне потом. Они решили пожениться, как только Джо получит развод от Венеры. Я была очень рада за них. Меня пугало только одно: как бы они не подрались за право надеть подвенечное платье.

А пока Джо продолжал выступать в «Ледибойз». Правда, Антонио настоял на том, чтобы он брал уроки пения. Аталанта накопила наконец достаточно денег, чтобы сделать долгожданную операцию. Костюм Клеопатры ей больше не понадобится.

Когда я вернулась в Англию, все были достаточно тактичны, чтобы не спрашивать меня о Ричарде. Мэри с Биллом пару раз знакомили меня с друзьями Билла по работе. Это были «офисные мальчики», зануды, и единственное, в чем проявлялось их остроумие, были то галстук с поросятами, то нелепые носки. Сима позвала меня сходить куда-нибудь «оттянуться». Она была в восторге оттого, что я вернулась, да еще и с целой сумкой фирменных шмоток, и была просто счастлива, когда я подарила ей красное платье от Гуччи, в котором собиралась сбежать от Эрика.

О Ричарде Адамсе я ничего не слышала. Когда мне становилось скучно, я листала газеты. И представьте, в разделах, посвященных искусству, ничего не говорилось о том, что мода на живопись возвращается. Вопреки всем его прогнозам. Однажды, вернувшись домой поздно вечером (целый день я танцевала вариации на тему польки, чтобы получить роль крестьянки в «Золушке»), я увидела рекламу по телевизору, где снималась она. Дженнифер, модель.

– «Эйфория. ком», – сладким полушепотом призывала красотка, – подключайтесь вместе со мной.

У Дженнифер на пальце было кольцо, но не то, что подарил ей Ричард. Тот ее интернет-магнат, похожий на жабу, вернул себе утраченное. Она была его первой и самой любимой женщиной. А значит, Ричард не добился такого успеха, на который рассчитывала Дженнифер. Хотя, возможно (так я думаю в те моменты, когда настроена сентиментально), тот день в Малибу тоже не прошел для Ричарда бесследно, и он кое-что понял.

Вряд ли я узнаю правду. Но в любом случае мне наконец стало ясно, что тот Ричард Адамс, в объятия которого я упала когда-то, выходя из паба, и тот, который приехал в Малибу, – это совершенно разные люди.

Миновала долгая осень. Я отказалась от роли в «Золушке» (Юнис чуть удар не хватил) и согласилась временно поработать в паре офисов. Юнис сказала, что расстается со мной. Мой довод, что скакать по сцене в белом парике с косичками шесть вечеров в неделю, отплясывая польку, и работать актрисой – это не одно и то же, не убедил ее. Я подумывала о том, чтобы пойти на бухгалтерские курсы. Колин пришел в восторг и даже предложил оплатить мне учебу. Лондонская школа бухгалтерии ответила на мой запрос, что у них есть вакансия в декабре.

Меня это устраивало, и я уже подписалась на «Экономический вестник» и «Бухгалтерию сегодня». И вдруг звонок.

– Мисс Джордан? Вас беспокоит ассистент Эда Строссера из агентства «КСС». Мистер Строссер приглашает вас подъехать к нам в офис с фотографиями и демонстрационной кассетой.

– Но я в Солихалле!!!

– Надо ехать! – решительно сказала Мэри.

– Я не могу позволить себе билет до Лос-Анджелеса.

– Тогда скажи Строссеру, что встретишься с ним в Нью-Йорке.

Мэри была в восторге. Она наконец нашла способ уговорить меня отправиться с ними в Нью-Йорк на свадьбу Брайана Корена и Анжелики. Я не хотела лететь, не хотела снова присутствовать на свадьбе и отговаривалась тем, что у меня нет денег.

Мэри и раньше предлагала оплатить мой билет, но я отнекивалась. Теперь она предложила это снова. Подруга уверяла, что ей это ничего не будет стоить, что она уже столько летала в Америку, что ей полагается огромная скидка. Единственная оговорка – мы с Биллом полетим в третьем классе, в то время как она будет потягивать шампанское в первом.