Горячие сердца - Патриция Хэган

Китти разомкнула припухшие, отяжелевшие веки. Все закружилось у нее перед глазами, тело невыносимо болело. Грудь горела. Она хотела дотронуться до нее рукой и только тут почувствовала оковы на обоих запястьях. Она посмотрела наверх – да, руки вытянуты над головой и прикованы к стойкам кровати.

В полумраке комнаты она окинула взглядом свое обнаженное тело и убедилась, что лодыжки тоже прикованы к кровати.

Значит, это не ночной кошмар. Кори принес ее сюда, в злополучную комнату, швырнул на постель, сорвал с нее одежду, не переставая осыпать проклятиями за то, что она натворила.

– Ты унизила меня перед всем городом! Теперь все узнают о том, что жена Кори Макрея явилась в номер уполномоченного Колтрейна и вешалась ему на шею. Но твой замысел ни к чему не привел – он не верит, что это его отродье. И я глупец – позволил себя обмануть! – бушевал он, – Хорошо, люди Дантона сообщили, что моя жена в гостинице, в номере другого мужчины. Ты опоила наркотиками меня и моих людей и уговорила Дульси убрать с дороги Хьюго. О, ты оказалась умна, на редкость умна, моя дорогая, у тебя почти все получилось.

Китти молчала. Видя его, трясущегося от ярости, с выпученными глазами, она понимала, что никакие слова ее не спасут. Все кончено. Ей остается только лежать, смотреть и слушать, моля Бога, чтобы ее сыну не причинили вреда. Хьюго выхватил его у нее из рук, едва они вошли в дом, и ей второго этажа до нее доносились его крики, когда Кори поволок ее на третий, в свою комнату пыток.

– Дульси пришлось отослать, – ухмыльнулся Кори, пошарив в шкафу и вернувшись с небольшим сундучком – На нее уже нельзя положиться. Я попросил Хьюго отделаться и от Адди. Не знаю, как тебе удалось попасть в город, но думаю, не обошлось без этого разбойника Лютера. Рэнс сказал мне, что все охранники были оглушены примерно в одно и то же время. Ясно, Адди приложила к этому руку. Теперь они уехали, моя дорогая. Все твои черномазые друзья. Остались только ты и я.

– Мой ребенок! – закричала она, пытаясь сбросить удерживавшие ее оковы. – Кори, делай со мной все, что хочешь, но не трогай моего ребенка.

– Твоего ребенка? – Он прекратил расстегивать пуговицы у рубашки и недоверчиво уставился на нее. – Моя дорогая, любимая женушка, неужели ты думаешь, я способен причинить вред нашему ребенку? Ведь он такой же мой, как и твой. Тебе незачем беспокоиться за него, разве только ты снова не предпримешь какую-нибудь глупость. Но не волнуйся, такой возможности тебе больше не представится. Я не повторю ту же самую ошибку. Пожалуй, придется держать тебя здесь, в этой комнате, до конца твоих дней. Я пущу слух, разумеется, подтвержденный доктором Симсом, что у тебя нервный срыв. И вообще ты стала не в себе после рождения сына. Потому будешь прикована к постели, и за тобой постоянно будут следить. Потом, когда я рассчитаюсь с Колтрейном, а также с Дантоном и его людьми, ты поймешь, как тебе повезло. – Он злобно рассмеялся. – Когда ты оправишься от своей болезни, я стану самым влиятельным человеком в штате. Какую милую картину мы будем представлять со стороны – муж, жена и их сын – любящие и счастливые. А там кто знает? Может, к тому времени в твоем лоне будет зреть плод моего собственного семени. Наша семья будет полной, не так ли?

Китти в ужасе наблюдала за тем, как он открыл сундучок и принялся извлекать оттуда всевозможные приспособления, о существовании которых она раньше даже не подозревала.

– Видишь вот это? – Он протянул ей какой-то украшенный перьями предмет. – Нэнси когда-то очень нравилась эта вещица. По ее словам, она сводила ее с ума. У меня есть любые размеры. Я нашел эти мелочи в одной маленькой лавке в Париже, о которой мне приходилось раньше слышать, и заказал все, что мне предложили. О, тебе может показаться, что некоторые из них доставляют неприятные ощущения, но вершины наслаждения послужат более чем достаточным возмещением за кое-какие маленькие неудобства. И, по правде говоря, моя дорогая, мне совершенно безразлично, если в эту ночь тебе придется страдать. Я хочу, чтобы ты кричала во весь голос, и пусть это станет наказанием за то, что ты пыталась сделать – и сделала – этой ночью! На этот раз мне понадобится некоторое время, чтобы загладить последствия твоих проделок, но люди все поймут, когда услышат, что ты не в своем уме.